– И что потом случилось? – спросила Карина, как обычно, бесстрастным голосом, раскладывая кухонные приборы на столе перед Дмитрием.
– Я уже говорил, что они все всё знают. В том числе и этот Даниил Соловьёв. Поэтому они у меня и не вызывают жалости! Его дочь проникла в «отдел созревания», а там… Там человекоед выбрался из биореактора. Мне страшно представить, что испытывала Лера, когда её поглощало чудовище. Всё стало ясно, когда её фиолетовый браслет мы нашли на месте дезинтегрированного человекоеда. И всё… Понимаешь, мы больше ничего не нашли. В детских костях ещё много органических веществ, и поэтому даже кости Алисы растворились в человекоеде. И от неё ничего не осталось, кроме браслета.
– Ты говорил, – произнесла Карина, стоя к кухонной плите так, чтобы её лица не было видно, – что с вами был другой имплантатор и что у неё был продвинутый процессор…
– Ревнуешь? Мне странно это слышать от тебя.
Карина развернулась к Дмитрию лицом. Перед ним стояла молодая худощавая девушка с тонкими чертами лица, волосами цвета морской волны и большими вдумчивыми глазами, глядя в которые казалось, что погружаешься на океаническое дно. Её лицо изображало обыкновенное бесстрастие настолько, что казалось, будто она смотрела на него с претензией. Единственное, что Дмитрий не заметил, так это то, что она держала за спиной кухонный нож в руке.
– Имплантаторы обычно используются людьми вместо домработницы или домработника, любовниц или любовников, редко в виде суррогатной матери. А когда тело имплантатора становится старым, то оно подвергается утилизации. Я считаю, что это нормально. Ты можешь говорить со мной откровенно, – ответила Карина.
– Карина, ты же знаешь, что у нас всё по-другому… И давай не будем об этом, – сказал Дмитрий, уходя от ответа.
После паузы он спросил с виноватой улыбкой:
– А где мой ужин?
Дмитрий чувствовал себя неловко и поэтому не знал, что сказать. Он жил с Кариной уже год и только полгода назад узнал, что она была имплантатором – киборгом в человеческом обличии. Ему это сказал Максим Арсеньевич, когда случайно встретил их вдвоём на улице поздно вечером. У Дмитрия складывалось теперь впечатление, что у его напарника буквально нюх на киборгов. И уже только после этого Карина призналась, что она беглый имплантатор. А больше Дмитрий не стал спрашивать, было ясно, что ей нужна помощь. По закону он должен был выдать её, но он не стал этого делать. Дмитрий умом понимал, что живёт с машиной в человеческом обличии. Пускай она ест и спит, но всё равно с машиной. Однако в её поведении было что-то странное, сближающее её с человеком. Может быть Карина считала себя человеком?
Дмитрий смотрел на Карину и думал о странности сложившейся ситуации, когда она поставила тарелку с жаркое перед ним.
– А твой напарник что, так хорошо разбирается в имплантаторах, почему он дал погибнуть её человеческой оболочке? Ведь это равняется смерти для имплантатора. После смерти оболочки можно извлечь данные из процессора и больше ничего. Обратно в живую оболочку процессор уже возвращают. Это дороже, чем купить нового, – спросила Карина всё таким же бесстрастным голосом. Но от чуткого слуха Дмитрия не ускользнули возмущенные интонации в её голосе. Или он хотел так думать?
– Максим Арсеньевич… – начал говорить Дмитрий. – Понимаешь, он потерял семью и руку из-за человекоедов. И иногда у него словно крышу сносит. Я не знаю, как это объяснить, – Дмитрий сделал паузу. – Даже вот, например, взять его поединки с человекоедами. Я не знаю другого такого нутрициолога, который входил бы в прямой контакт с ними.
Из гостиной раздался звонок видеофона, подключенного к нейросети.
– Как бы сказал Максим Арсеньевич сейчас: «Вспомнишь Солнце вот и лучик», – раздражённо произнёс Дмитрий и отодвинул тарелку.
Карина осталась на кухне и теперь только голос Дмитрия доносился из гостиной:
– Да? Максим Арсеньевич, сейчас уже… Нет, но я хотел бы… Я понял. Скоро буду.
Дмитрий вернулся на кухню.
– Карина, – обратился он к имплантатору. – я должен уйти. Можешь меня сегодня не ждать. Кажется, случилось что-то серьёзное.
Дмитрий, выйдя из дома, вызвал аэротакси. Через несколько минут к входу в подъезд подлетело воздушное судно. Он любил пользоваться этим видом транспорта, хотя и редко у него это получалось. Удовольствие было не из дешёвых, но его скромный оклад нутрициолога позволял это делать. Дмитрию хотелось снова ощутить это чувство – ощущение взлёта.
Власов зашёл внутрь и сел на пассажирское место, он не заметил, что внутри работал нейроинтровизор. Этот прибор работал подобно телевизорам, которые были широко распространены во второй половине двадцатого и начале двадцать первого века, но в отличии от телевизора, нейроинтровизор проецировал картинку сразу в мозг, а проводником сигнала была нейросеть. Перед внутренним взором Сергея вспыхнуло довольное пухлое лицо ведущего вечерних новостей Бори Тай. Он повернулся к своей соведущей и произнёс:
– Мэри, ты пробовала новый сорт человечины? Этот вкус просто нельзя описать словами!
Картинка отдалился от его довольного лица с лёгким румянцем на щеках, и теперь стало видно, что он и Мэри находились на небольшой кухне, где они готовили генно-модифицированное человеческое мясо. Дмитрию стало плохо, когда он увидел на их столе сгусток точно такого же мяса, что он видел несколько часов назад в канализации. На столе в пластиковом пакете лежал умерщвлённый фрагмент человекоеда.
– Сегодня мы будем готовить тефтели. Мэри, ты пробовала что-нибудь подобное?
– Нет, Бори…
Дмитрий больше не мог смотреть на происходящее и усилием воли отключился от показа нейроинтровизора. Бори Той и Мэри вывели Дмитрия из равновесия. Человеческое мясо – популярная и дешёвая пища, которую продают почти на каждом углу, но сам Власов никогда к ней не прикасался. Немногим известна истинная природа этого продукта, а те, кто знают правду, не прикасаются к нему.
«Стали бы люди потреблять подобное по доброй воле, если бы знали, как, а точнее из чего оно производится? Думаю, что нет. Придёт день, когда человечество воспарит и не упадёт. И такие люди, как Бори Той и Мэри исчезнут из передач нейроинтровизора» – подумал Дмитрий. Из-за передачи он и забыл, что скоро должно начаться спуск. Внезапно Дмитрия вжало в кресло с чудовищной силой. Аэрокар падал в ад, который называли мегаполисом.
По небу красной краской растёкся закат, когда Дмитрий прибыл в штаб-квартиру подразделения.
– Максим Арсеньевич, я ужинал, когда вы меня вызвали, – недовольно произнёс Дмитрий, встретив своего напарника в коридоре, ведущий в «Зал совещаний».
– Пока ты кушаешь свой ужин, кто-то возможно жрёт безвинных граждан. Кто если не мы спасём их, Дима?
Они оба замолчали. Вдруг Максим вспомнил лицо Леры, дочери директора, что он видел на фотографии и отчего-то ему стало невероятно тошно на душе.
– Да…
– Простите. Вы правы, – перебил его Дмитрий. – недосыпание плохо на меня сказывается. Уже есть какая-та информация по новому делу?
– Мне известно немного. Только то, что пропало несколько человек в китайском квартале, – ответил Максим, когда они уже садились на свободные стулья в «Зале совещаний».
Кроме них в зале находилось много людей. Глядя на их лица, Дмитрий подметил про себя, что не видит здесь людей старше пятидесяти лет. И кроме этого, у многих имелись протезы и имплантаты, которые замещали потерянные конечности и органы в борьбе с человекоедами. Когда-нибудь это должно было ждать и его, но пока Дмитрию Власову везло, а возможно, это была заслуга его напарника – Максима Арсеньевича.
– Женя, что случилось? Не томи душу, мы и так уже все на взводе, – обратился Максим к единственному седому старичку с изуродованным лицом и искусственным кибернетическим глазом в центре зала.
– Максим… – ответил он, сделав жест рукой, чтобы тот замолчал. А сам в это время отправил сигнал по нейросети. После чего он заговорил: – Так вроде бы все на месте. Сегодня в китайском квартале были пойманы отпрыски.
– Как они выглядели? – спросил кто-то из сидящих людей.
– Как… как огромные человеческие конечности. Вы уже знаете, что это может значить. Район уже оцеплен полицией, но внутри района осталось много гражданских. Поэтому нам нужно найти источник и уничтожить его и… всех заражённых.
Вдруг из глубины зала раздался низкий баритон, который словно заполнял всё пространство вокруг своим звучанием.
– В китайском квартале есть лаборатория по производству человеческого мяса?
Лица человека, что задал вопрос, Дмитрий не увидел.
– Я понимаю к чему ты ведёшь. Нет, зарегистрированный лабораторий там не нет, – ответил старик в центре зала.
– Кхм, тогда как человекоеды могли попасть туда? Я уже говорил о том, что они стали появляться в местах, где они не должны быть! Трудно поверить, что в китайском квартале есть подпольное производство искусственного мяса. А это, в свою очередь, означает, что они вырвались на свобод…
– Зураб, зайди ко мне в кабинет. Мы поговорим с тобой на эту тему позже. А сейчас я попрошу всех охотников покинуть зал, – перебил старик голос, доносившийся из глубины зала.
Совещание закончилось. Дмитрий и Максим вместе вышли из зала и направились к стоянке со служебным транспортом.
– Максим Арсеньевич, мне одному показалось, что для собрания мы получили слишком мало информации. Что всё это значит?
– Понимаешь, Дима, шеф не стал говорить того, что все… ну почти все знают. Очевидно, что в китайском квартале кто-то потребил человеческое генно-модифицированное мясо в сыром виде. Ты знаешь, что случается, если человек контактирует со взрослой особью человекоеда, а у отпрыска или его части не хватает сил, чтобы поглотить тело жертвы сразу.
– И мы получаем зараженного человека, который через некоторое время станет человекоедом? – догадался Дмитрий.
– Да… Но этот процесс протекает не просто. Нередко части тела жертвы: руки, ноги и тому подобное в буквальном смысле отрываются от своих хозяев и становятся новыми отпрысками, пока туловище перерождается.
– Ясно… – ответил Дмитрий.
– И ещё. Некоторые люди могут не знать, что заражены. И так как лекарства от этого нет, мы обязаны уничтожать всех заражённых на месте.
Глава 1
Глава 2
Не забудь подписаться на обновления!
Дзен