Зенон (ок. 490–430 до н. э.) родом из Элеи, по одной из версий, был приемным сыном Парменида. Высокий и миловидный, он обладал исключительными достоинствами и в философии, и в политической жизни. Посещал Афины, где давал уроки Периклу, но предпочел великолепию Афин свой родной город. Зенон отличался презрением к сильным мира и на склоне лет организовал политический заговор против элейского тирана. Потерпев неудачу, был схвачен и подвергнут пытке на колесе, но не выдал своих сообщников, а оклеветал как предателей верных тирану людей, чтобы оставить последнего в одиночестве. Потом, согласно одной из легенд, когда Зенон сказал, что должен сообщить тирану на ухо нечто важное, и был допущен к нему, то укусил тирана за ухо (по другой версии – за нос) и не отпускал до тех пор, пока не был заколот.
Из многочисленных трудов Зенона («Споры», «Против философов», «О природе», Толкование стихов Эмпедокла») сохранилось лишь несколько фрагментов. Его труд «О природе», написанный прозой в форме вопросов и ответов, послужил образцом изложения философских взглядов в виде диалога многим мыслителям античности.Зенон стал известен прежде всего своей полемикой с противниками учения Парменида – и он прославился своими апориями против множественности и движения бытия. Так же как и Парменид, он исходил из того, что истинное бытие является неделимым, неподвижным и не познаваемым чувствами.
В своих апориях против движения «Дихотомия», «Ахиллес и черепаха», «Стрела» и «Стадион» Зенон именно так и поступал. Он доказывал, что движение в мире не существует. При этом он исходил из того, что движение сводится к определенным пространственно-временным отношениям, и признавал, что пространство состоит из отделенных друг от друга частей, а время – из отделенных друг от друга моментов. Другими словами, он отталкивался от мнения, что многое существует и это делает возможным бесконечную делимость пространства и времени.
Аргументы против движения
Предполагают, что некое тело, начав движение из пункта А, может достигнуть некой поставленной цели. Однако, полагает Зенон, этот процесс немыслим. В самом деле, тело, прежде чем оно достигнет цели, должно пройти половину пути, прежде той половины — еще половину, а значит, половину половины половины, и так до бесконечности, где нет нуля. Этот аргумент получил название "Дихотомия". Другая апория — "Ахиллес" — гласит, что самый быстрый бегун никогда не догонит самого медленного, ибо необходимо, чтобы догоняющий прежде достиг точки, откуда стартовал убегающий, поэтому более медленный бегун по необходимости остается хотя бы чуть-чуть впереди того, кто догоняет.
Третий аргумент — "Стрела" — доказывает, что стрела, выпущенная из лука, не движется, как кажется, а стоит на месте. Ход рассуждений требует, чтобы время состояло из отдельных моментов "теперь". В каждый момент летящая стрела, как и покоящееся тело, занимает равное ей пространство. Но если стрела покоится в каждый из моментов, то и в сумме моментов она также покоится. Четвертый аргумент доказывает, что скорость, будучи свойством движения, не может быть чем-то объективным, поэтому, как и само движение, скорость относительна.
Аргументы против множественности
Не меньше шума наделали возражения Зенона против множественности. На первом плане здесь рассматривается пара понятий единое — многое, подразумевавшиеся как ясные у Парменида. В большинстве случаев доказывали, что для существования множеств необходимы многие единицы. Однако внимательное рассмотрение показывает, что, вопреки чувственным данным, подобные единое и единицы немыслимы, ибо влекут к непреодолимым противоречиям. Множества единств абсурдны, следовательно, их нет. Другой довод оспаривал множественность на основе противоречивых эффектов, производимых одним или многими предметами. "Скажи-ка, Протагор, — вопрошал Зенон, — издает ли шум при падении одно просяное зернышко или одна десятитысячная часть зернышка? — Нет. — А медимн зерен? — Да. — Но если между одним зерном и многими есть пропорция, то и одно зерно должно шуметь, и его десятитысячная часть". Эти аргументы — совсем не софизмы. Логос пытается проверить свои возможности и укрепить собственные позиции. Насколько силен разум, доказывающий неуклонность веры в себя, у нас будет достаточно поводов убедиться.