Кажется, тогда с месяц трясло.
В общем, отдыхал я летом у бабки в деревне. Как-то ночью пацаны предложили на фермерское поле сходить, гороха нарвать. Он как раз созревать начал. Дождались полночи и потопали, то поле в паре километров от села находится.
Пришли и залезли подальше, чтоб с дороги нас не видно было, луна тогда хорошо поле освещала. Сидим в зарослях гороха, рот и карманы набиваем. Метрах в двадцати от себя шум услышали. Выглянули, а на середине поля силуэт темнеется. Стали вглядываться, кто там ещё решил горохом полакомиться. Даже сначала смыться хотели по добру, по здорову, мало ли – хозяин сторожа нанял. Дробью в ж*пу получить желания мало было. Все же решили подобраться поближе, посмотреть что к чему.
А это козел оказался. Огромный такой козел, с рогами. Ну, мы заржали в голос, пихая локтями друг друга, типа, вот ты, брат, обделался, козла испугался.
А козел обернулся на нас, уставился своими желтыми глазами и пасть тоже в улыбке растянул… А в пасти – большие, квадратные желтые зубы, которые при свете луны очень хорошо видно было.
От удивления мы смеяться перестали. А скотина эта вдруг на задние ноги поднялась, в человеческий рост, и пошагала к нам. Лично у меня голос пропал враз – ни смеяться, ни орать я не мог, от осознания неправдоподобности происходящего, я даже потерял ориентацию в пространстве и помчался с поля совсем в противоположную от деревни сторону. Ребята, мыча и всхлипывая, мчались за мной. Бежали и слышали, как сзади стебли гороховые хрустят под козлиными копытами..
Пару раз мы падали всей гурьбой, спотыкаясь об друг друга, но вскакивали на ноги и продолжали бежать не оглядываясь. Остановились только тогда, когда нечем уже было дышать, легкие разрывались от такого спринта.
Погони за нами уже не было. Широко раскрытыми глазами мы уставились друг на друга. Говорить не могли, пытались отдышаться. Да и обсуждать увиденное не хотелось – штаны и так у всех оказались мокрыми…
Домой мы попали только после рассвета. Так как ночью обратно в деревню мимо этого поля идти мы не решились.
Зато горох теперь я есть не могу – поперек горла он мне становится…