Тюремная камера была разделена на три отсека. Первый отсек, куда ты попадал из коридора - столовая. Стоял кулер, вода там была постоянно – горячая и холодная. Как только бутыль заканчивался, надсмотрщики приносили новую бутыль и заключенные сами ее устанавливали. Три длинных стола, скамейки для приема пищи, телевизор на стене и все. Через решетку было видно коридор, а в коридоре окно, направленное в небо. Мне почему-то оно запомнилось серым. Может, погода была такая постоянно, а может это психоэмоциональный окрас.
Вторым отсеком была спальная зона. Кроватей не было, лишь матрасы на полу. Пол был уровнем выше, чем в столовой и входя в спальную зону необходимо было снять обувь. Такая особенность у корейцев, не ходить в обуви по дому. Над каждым спальным местом, а вернее над каждым матрасом располагался шкафчик без дверей на стене.
Из второго, спального отсека, можно попасть в третий – душевая зона. Здесь стояли кабинки с унитазами, душевые, раковины. Можно было мыться в любое время, кроме ночи.
Я зашел в камеру. В столовой сидело человека три или два, азиаты, вьетнамцы, а может и китайцы. Они смотрели на меня, а я старался не выдавать страха, корча суровое лицо. Как же, наверное, это было смешно! Проходя к спальне, я увидел перед входом кучу тапочек. Снял тапочки и зашел внутрь.
Внутри, я сразу увидел группу из, примерно, десяти человек, сидящих на полу. Потом я узнал, что это малазийцы. Они оживленно о чем-то болтали. Остальные, человек десять, рассредоточены были по всей площади. Я вошел, все мельком на меня посмотрели и продолжили заниматься своими делами.
Я пошел посередине, чтобы найти свободное место и кинуть свой матрас. Кто-то указал мне на свободное место. Я положил матрас не разворачивая его, положил в шкаф надо мной свои пожитки – мыльные принадлежности, полотенце, булочку, напиток. Сел и стал все вокруг разглядывать.
Все вокруг занимались разными делами – болтали, читали книги, в столовой смотрели телевизор, просто лежали, спали. Один чернокожий привлек мое внимание. Во-первых, он был единственным чернокожим в камере. Во-вторых, у него были карандаши, бумага, тетрадь. Ни у кого больше этого не было. Он самозабвенно что-то писал, о чем-то думал. Потом мне рассказали, что он из Нигерии, находится в тюрьме уже полгода, так как у него нет денег на обратный билет и никто этих денег не присылает.
Я сидел и разглядывал всех. Я внутренне был готов к драке, но все вокруг было дружелюбно и миролюбиво.
