Александр Грин никогда не чуждался стихосложения, хотя особой популярности ни у читателей, ни у литературных критиков на этой стезе не заработал. Писать стихи Саша Гриневский начал еще в вятском реальном училище, где получил прозвище Грин, ставшее впоследствии известным каждому из нас.
«Гриневский способный мальчик, память у него прекрасная, но он озорник, сорванец, шалун», - говорили преподаватели. Юный пиит переделал стихотворение Пушкина «Собрание насекомых», создав язвительную эпиграмму, и высмеял в ней нелюбимых учителей. Хулиганские стишки быстро разошлись в списках и двенадцатилетнего бунтаря из училища отчислили.
Но первоначальный успех уже пустил корни: писание стихов продолжилось. Грин посылал свои вирши в журналы и литературные альманахи, но даже обратных ответов не удостаивался, хотя даже марки вкладывал в конвертик, чтобы не вводить в расходы редакцию. «Стихи были о безнадёжности, беспросветности, разбитых мечтах и одиночестве, — точь-в-точь такие стихи, которыми тогда были полны еженедельники. Со стороны можно было подумать, что пишет сорокалетний чеховский герой, а не мальчик одиннадцати-пятнадцати лет», - вспоминал Грин в своей «Автобиографической повести».
Зато первые стихи, появившиеся в печати, оказались не только реалистическими, но и вполне отражали первый неудавшийся сатирический опыт гимназического прошлого Грина. В газете «Сегодня» появляется ехидное стихотворение «Элегия», созвучное лермонтовскому «Когда волнуется желтеющая нива»:
Когда волнуется краснеющая Дума
И потолок трещит при звуке ветерка,
И старцев звездный хор из лож глядит угрюмо
Под тенью фиговой зеленого листка,
…
Тогда смиряется души моей тревога,
И, затаив мечты о воле и земле,
И, истребив морщины на челе,
Сквозь потолок я вижу бога.
«Элегия» пользовалась популярностью и в советское время: стихотворение даже вошло в сборник «Стихотворная сатира первой русской революции», изданный в 1969 году в серии “Библиотека поэта”.
Но уже вскоре Александр Грин отходит от чуждой ему приземленности, и в его творчестве начинают проскальзывать романтические мотивы. Февральскую революцию 1917 года Грин встретил с восторгом, приняв как «светлый праздник возрождения». В это бурное время его стихи – ожидание перемен, свободы, трудно пробивающей себе дорогу; как отзывалась о них пресса, «стихи газетные, имеющие в себе что-то от репортажа, но этим-то и ценные, ибо они историчны в прямом смысле слова»:
В толпе стесненной и пугливой
Огнями красными знамен
Под звуки марша горделиво
Идет ударный батальон.
Спокойны, тихи и невзрачны
Ряды неутомимых лиц…
То смерти недалекой злачный
Посев неведомых гробниц…
К двадцатым годам Александр Грин полностью посвящает себя прозе, лишь эпизодически вспоминая о стихосложении, придумывая незатейливые песенки для своих рассказов:
Южный Крест там сияет вдали
С первым ветром проснется компас.
Бог, храня корабли,
Да помилует нас!
Между тем, все, что написал Александр Грин – рассказы, повести, романы - как чистой родниковой водой наполнены поэзией. Вот, например, строки из «Бегущей по волнам»: «... а над гаванью – в стране стран, в пустынях и лесах сердца, в небесах мыслей – сверкает Несбывшееся – таинственный и чудный олень вечной охоты...». Или из повести «Алые паруса», которая и сама по себе – поэма: «Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила. Бессознательно, путем своеобразного вдохновения она делала на каждом шагу множество эфирнотонких открытий, невыразимых, но важных, как чистота и тепло». Как заметил советский литературовед Корнелий Зелинский, «в вечной охоте за мелодией поэтической фантазии Грин научился сплетать словесные сети, вольно, упруго и тонко оперировать со словом».
Вплоть до 60-х о стихах Грина почему-то предпочитали не вспоминать, но, когда в начале оттепели начал бурно формироваться феномен массового культа его творчества, обратились и к поэтическому наследию писателя. Правда, первая попытка издать сборник стихов Александра Грина не удалась: ополчились критики, разбив в пух и прах всю подборку его лучших рифмованных произведений. Вмешался известный поэт Леонид Мартынов, настойчиво внушавший составителям: «Я считаю, что нужно издавать всё, что вышло из-под пера Александра Грина, в том числе и все его стихи».
Всего 27 стихотворений включили издатели в третий том собрания сочинений Александра Грина, вышедший в 1991 году. А ведь стихов у автора «Алых парусов» гораздо больше, и каждое из них по своему уникально. И кто знает, удалось бы творцу романтического мира Гринландии создать без своей поэтической «словомузыки» такие потрясающие образы вечной юности, благородные, чистые и излучающие вечное счастье.