- Ты чего, плачешь? - Конн скрестил руки на груди. Голос его, как всегда, звучал спокойно и тихо, словно осенний ветер в берёзовой роще. - Знаешь, нет более жалкого зрелища, чем плачущий Ворон! - И ничего я не плачу, - Келессион хлюпал носом и зло развозил слёзы досады по щекам. Было стыдно за свою слабость. Было стыдно, что брат видит его беспомощность. А так хотелось похвастаться перед Коннлином! Показать, что он не хуже держится в седле, тоже хорошо владеет мечом. Что он уже не маленький! И что он достоин стоять рядом с братом и ездить с ним стремя в стремя. Но, увы, он ещё боится собственного коня. При воспоминании о собственной панике, когда Буян сорвался с рыси в галоп, а он сам мешком рухнул наземь, покатившись кубарем по пыли, к горлу подкатывал ком, и хотелось провалиться сквозь землю. Конн тогда быстро, но без лишних слов подбежал к нему, твёрдо, но бережно поднял на ноги, осмотрел и отряхнул. Свистом подозвал Буяна, взял его под уздцы и хотел заставить Келессиона выполнить