Советский главнокомандующий Иосиф Сталин за годы Великой Отечественной войны ни разу не побывал на передовой. Однако в августе 1943 года вождь совершил поездку по тыловым районам Западного и Калининского фронтов, включая недавно освобождённый Ржев. Историки до сих пор спорят, в чём заключалась цель этого секретного визита.
Прифронтовой вояж
Ржевско-Вяземский выступ, удерживаемый немцами, Красная Армия пыталась захватить на протяжении всего 1942 года и первых месяцев 1943 года. Лишь 5 марта 1943 года части Вермахта отступили, оставив русским полностью разрушенный Ржев. Именно сюда в самый разгар переломных боёв Великой Отечественной войны неожиданно приехал верховный главнокомандующий. Сталина сопровождали в поездке Лаврентий Берия и 75 охранников.
«Отец народов» выехал из Кремля ещё 3 августа. По железной дороге он добрался до станции Мятлевской, откуда выехал в Юхнов для встречи с командующим Западным фронтом генералом Василием Соколовским. Беседа проходила в помещении фронтовой ВЧ-станции. Вождь был в хорошем настроении, и даже распил вместе с Соколовским бутылку «Цинандали». Затем, вернувшись в поезд, Сталин поехал на север, через Вязьму и Сычевку до Ржева.
Поселить вождя в самом городе оказалось невозможно – в нём почти не осталось целых зданий. А кроме того, немцы продолжали бомбить Ржев. Сталин вполне мог погибнуть, когда при очередном авиаударе осколки задели здание, где он находился. Поэтому вечером 4 августа главнокомандующий остановился в ближайшей от Ржева деревне Хорошево. До немецких позиций отсюда оставалось всего 50-70 км. Для проживания вождя сотрудники НКВД выбрали дом местной жительницы Натальи Кондратьевой, мастера Ржевской льночесальной фабрики. Хозяйку с дочерью попросили на время съехать. За несколько часов до приезда высокого гостя чекисты замаскировали дом на случай налётов, провели телефонный кабель, установили новую мебель.
Уже ночью, находясь в доме, Сталин узнал о взятии Красной Армией Белгорода и Орла. Именно тогда ему впервые пришла в голову идея отмечать крупные победы орудийными салютами. Соответствующее распоряжение об этом вождь немедленно отдал по телефону Молотову.
Утром 5 августа Сталин прогулялся в огороде Кондратьевой и нарвал букет маков. Днём он встретился с командующим Калининским фронтом генерал-полковником Андреем Ерёменко. Обсуждалась подготовка к Смоленской наступательной операции.
Наконец настало время уезжать, и Сталин решил «рассчитаться» с хозяйкой. Сначала заместитель Берии Иван Серов предложил заплатить Кондратьевой 100 рублей. Но эта сумма была смехотворной из-за инфляции. Тогда Сталин согласился оставить в доме продукты питания. Так жительница деревни Хорошево стала обладательницей 20 кг деликатесов: дорогих колбас, нескольких пачек шоколада, ящиков с консервами. Узнав, что у неё «в гостях» останавливался сам «отец народов», Наталья Кондратьева, как рассказывают, упала в обморок.
В Москву Сталин вновь отбыл на поезде. Машиниста Петра Веновского из Ржева, который вёл состав, тоже не обделили подарками. Чекисты вручили ему авоську с апельсинами.
Цель поездки
Со стратегической точки зрения поездка Сталина в Ржев не имела особого значения – основные события в августе 1943 года происходили гораздо южнее, на Курской дуге. Военные вопросы с командующими фронтами главнокомандующий обсуждал, но в личной встрече надобности не было, тем более, что в детали будущих операций вождь предпочёл не вдаваться.
Нельзя считать, что Сталин хотел своим визитом вдохновить войска – поездка никак не освещалась в прессе, фотографов вождь велел отослать. Да и от действующих частей он находился на значительном расстоянии.
Ещё более неубедительна версия генерал-полковника Еремёнко о том, что главнокомандующий якобы приехал, чтобы лично извиниться перед ним за отзыв из Сталинграда накануне пленения Паулюса.
Так что же, таинственный вояж Сталина был всего лишь «экскурсией» в прифронтовую зону? Рисковать жизнью только ради удовлетворения любопытства вождь вряд ли бы стал. Скорее всего, поездка должна была возыметь внешнеполитический эффект. 8 августа Сталин сообщил Черчиллю, что на днях «вернулся с фронта». При этом советский лидер упомянул, что ему приходится «чаще лично бывать на различных участках фронта». Почти в тех же словах он рассказал о своём возвращении Рузвельту. Сталин, конечно, кривил душой – на фронте он больше не бывал (истории о его выезде к войскам, когда немцы стояли под Москвой, сомнительны). И все же лидеры союзников вполне могли поверить в самоотверженность русского вождя.
Но главным адресатом этого своеобразного сталинского «послания» был Адольф Гитлер. Дело в том, что за год до сталинской поездки фюрер, как рассказывают, также лично приезжал в Ржев. И даже, по одной из версий, останавливался в том самом доме Кондратьевой. Немецкая пропаганда тогда объявила провинциальный русский город «трамплином на Берлин». Посетив Ржев и его окрестности, Сталин показал противнику, что уже готов к решающему «прыжку» на немецкую столицу.