ГЛАВА 3: СОЕДИНЁННЫЕ ТАЙНОЙ
- И какой у нас план? – спросила Зена, шагая к аэрокэбу Премьер-министра. Время было уже далеко заполночь. Они дождались окончания представления, хотя не все айлендцы еще покинули бургшип – некоторые подзадержались в кабаках и домах терпимости, просаживая свои скромные сбережения на радость Августу.
Ксения всегда считала, что, если ты не можешь с чем-то справиться, лучше к этому присоединиться; однажды эту фразу, в более грубой форме, сказал ей тот, кто ныне был Премьер-министром Альбании. Тогда они были молоды, хотя Уорнер, будучи старше Зены на двенадцать лет, уже состоялся как воин и варлидер. Ему было двадцать семь, когда они встретились. Ксения хотела отомстить, Уорнер помог ей – научил стрелять, научил драться, попутно лишил девственности и обучил всему, чему мужчины обучают своих любовниц. Они часто работали в паре – Уорнер уходил вперед, уничтожая всех, кто попадался на пути, а Зена, замаскировавшись, следила за тем, чтобы кто-то не подобрался к нему незамеченным, ликвидируя таких из рейл-винтовки. Они были прекрасной парой – и в бою, и во всём остальном. Он спасал ее бесчисленное количество раз; она однажды спасла ему жизнь – когда Уорнеру оторвало руку. Они совместно поставили себе боевые VIP-имплантаты - будущий лорд вместо утерянной руки, Ксения – за компанию.
Она любила его, но… Зена тряхнула головой, отбрасывая назад влажные волосы… как же ее бесила эта вечная влажность Болота! В Лондоне, говорят, не так влажно, и то хорошо. Нельзя думать об их чувствах. Просто нельзя. Надо верить, что никаких чувств не было. Надо верить, что они были просто напарниками, которые трахались – не такая уж и редкость в Альбании.
- Линн, дорогая, - обратился Уорнер к семенившей за своей вооруженной до зубов валькирией гимнастке, - ты давно обновляла прошивку коммуникационного имплантата?
- Кого? Чего? – не поняла Каролина. Потом поняла: - н-нет… ну, то есть, вообще не обновляла. Видите ли, у меня нет имплантатов.
- Как это нет? – от удивления Уорнер даже замер, и Зена едва не врезалась в его спину. – Ты же всю жизнь на болоте. У тебя что, даже гландожабер[i] нет?
Каролина отрицательно покачала головой. Лорд посмотрел на Ксению. Та кивнула.
- Как же она до сих пор живет? – удивился Уорнер. – нет, я понимаю, в Лондоне, но на Болоте…
- Понятия не имею, - сказала Зена. – На моей памяти она ни разу даже не простудилась. У нее какой-то неестественно высокий иммунитет. Но биомеханики в ее теле точно нет, мы с Августом проверяли.
- Ладно, потом доскажешь, - нахмурился Уорнер. – К счастью, я человек запасливый, и у меня в кэбе припасена нейрокорона. С имплантатом было бы быстрее, но, за неимением гербовой… что бы это ни значило.
- И что ты хочешь ей загрузить? – несколько запоздало насторожилась Ксения.
- Всё, что у меня есть по Суоки, конечно, - ответил Уорнер. – К счастью, доктор Тауб… хм, инженер, который, хм… сейчас ремонтирует Суоки, а раньше социализировал ее, передал мне содержимое ее памяти, то, которое сумел достать. Хвала Создателю, человеческий мозг адекватно воспринимает память андроида, и риска раздвоения личности в этом случае нет…
- Откуда ты знаешь? – с тревогой спросила Ксения.
- Я подгрузил себе память двух андроидов, - пояснил Уорнер. – А как, по-твоему, старый вояка стал Премьер-министром?
- Не такой уж Вы старый, - тихо заметила Линн.
- Милая, я стар, как жопа мамонта, - ухмыльнулся Уорнер. – Мне скоро полвека стукнет. Хотя да, в наше время пятьдесят лет – это даже не середина жизни. Я познакомлю вас с доктором Таубом, мы захватим его по пути, так ему уже, наверно, лет двести. И, клянусь Святым Патриком, он проживет еще столько же… тьфу, я отвлёкся.
- Ладно, - нехотя согласилась Ксения. – Поверю тебе на слово.
На авантюру с подменой Суоки Каролиной Зена дала добро не сразу; лишь когда Уорнер пообещал Линн и Зене по коттеджику у белых скал Дувра, а Каролине еще и титул леди баронетского разряда, Ксения решила, что игра стоит свеч. Но подозрительности своей не бросила – она по опыту знала, что с лордом Марлборо надо всегда быть настороже.
Они забрались в кэб – андроид-кэбмен открыл им дверь и забрал нехитрые пожитки, которые до кэба довез электрокар, предоставленный бургкапитаном. Август их не провожал, и лорд Джаспер воспринял это, как должное, Зене было всё равно, а вот Линн, кажется, немного расстроилась. Она чувствовала себя странно – с одной стороны, она побаивалась, но с другой – предвкушение приключения не могло не будоражить ее чувств. Страх у Каролины был безадресным – она не боялась чего-то конкретно, ее лишь немного пугали неизвестные опасности, которые таились в темноте будущего. Жизнь на бургшипе воспитывает готовность к переменам – штормы, нередкие на Болоте, нападения пиратов и мутантов, айленды, населенные самыми разными людьми с самой разной культурой, верованиями, традициями – всё это прекрасно готовит к любой возможной перемене в жизни.
На борту кэба Уорнер, кряхтя, извлек откуда-то странную конструкцию, похожую на растолстевшую сеточку для волос, подключённую к небольшому платформенному компьютеру, включил последний, поколдовал на виртуальной клавиатуре, пока кэб взлетал с палубы – взлёт в салоне прошел незамеченным: Каролина во все глаза наблюдала за священнодействиями лорда, а Ксения нашла бортовой бар, и, особо не стесняясь, извлекла из него пузатую бутылку виски, одну из десятка стоявших там, два стакана и баллон содовой, который, однако, покрутив в руках, вернула на место. Тем временем, Уорнер, довольно хмыкнув, протянул Каролине «сеточку».
- Одень это на голову, милая.
Зена недовольно фыркнула; Линн послушно водрузила сеточку на голову поверх рыжих волос.
- Теперь откинься в кресле, - сказал Уорнер, - расслабься и досчитай до десяти, хорошо?
Каролина послушно откинулась на спинку кресла, приняв удобную позу, и начала считать:
- Один, два, три-и, че-е-тыре-е, пя-я…
- Нормально, - констатировал Уорнер, стоявший спиной к Зене. – Она заснула, загрузка пошла, у нас есть полтора часа на то, чтобы выпить и выцарапать глаза друг дружке.
- Только попробуй, - Ксения, тем временем, заняла одно из кресел у столика, стоявшего у правого борта кэба – как раз напротив того, которое в предыдущий полёт занимал лорд, и, водрузив на стол стаканы, принялась наполнять их виски. – Если тебе еще дороги твои яйца…
- Я говорил о тебе, - сказал Уорнер, располагаясь напротив. – Ты на меня так смотришь, что, если бы ты умела испускать из глаз лазерные лучи, то давно бы меня поджарила.
- Есть такое, - согласилась Ксения. – Хотя поджарить глыбу льда по имени Уорнер Джаспер – задача не из лёгких.
- Я не хочу в очередной раз выяснять отношения, - вздохнул лорд. – Мы, кажется, договорились оставить это бессмысленное занятие…
- …и поэтому ты выскакиваешь на моём бургшипе, как чёртик из табакерки? – Зена пододвинула Уорнеру полный стакан. – Выпьем, что ли, раз налили?
- Я приехал к своему другу Августу! – возмутился Уорнер. – Потому, что помнил, что в его команде есть девочка, похожая на андроида Его Высочества! Я понятия не имел, что ты на «Пауле Рихтере»…
- То есть, Август в прошлый твой приезд не упоминал тебе об этом? – недоверчиво прищурилась Ксения. – Хотя… он мог. Я просила его не говорить тебе. Так ты будешь пить?
Уорнер поднял стакан:
- За встречу.
- Не знаю, право, стоит ли за неё пить, - проворчала Зена, но всё-таки выпила. Виски был дивно хорош – с ароматом свежевыпеченного хлеба, смолистого дыма или свежей земли после дождя. – Это где же гонят такую самогонку? Небось, Высокая Альба?
- Ага, из Эдинбурга, - подтвердил лорд. – Из тех двадцати тысяч бутылок, которыми скоты заплатили символический выкуп за своих пленных во время Последнего восстания. Кибермаршал прислал мне ровно две сотни.
Они помолчали. Ксения внимательно смотрела на Уорнера. Он изменился – не постарел, как не стареет хорошее вино или виски, просто стал другим. Пролетевшие годы отразились на нём, но не калеча, не уродуя, а словно придавая значимость. Она помнила другого Уорнера Джаспера – веселого, энергичного, брызжущего энтузиазмом, всегда готового есть, пить, драться или трахаться в любом сочетании. Человек в кресле напротив напоминал, скорее, парадный портрет того Джаспера, лишь в глубине почти чёрных, цыганских глаз всё еще поблёскивала порой озорная чертовщинка. Хотя глаза эти затянуло льдом уже давно, Зена помнила это. Такое не забудешь…
- Так что ты предлагаешь нам обсуждать? – наконец, спросила она, когда робостюард подвез им нехитрые закуски – нарезанную ветчину, стилтон, хлеб с маслом. – Если не касаться темы наших с тобой отношений?
- Судьбу нашей подопечной, конечно, - ответил лорд, намазывая хлеб маслом. – Зена, я прошу тебя забыть о наших разногласиях. Есть нечто намного более важное, чем наш очень давний спор. Я рад, что встретил тебя на «Пауле Рихтере», и вдвойне рад, что ты присматриваешь за девочкой. В этом мире вы с Августом – единственные, кому я могу доверять.
Ксения фыркнула, так, что едва не подавилась куском импровизированного бутерброда, сварганенного ею на скорую руку:
- Ты мне доверяешь? После того, как я едва тебя не убила?
- Ключевое слово – едва, - пожал плечами Уорнер. – Те, что нас не убивают, делают нас сильнее. Не будь того поединка – может быть, я не был бы сейчас лордом Марлборо. Забыли. Это было давно, и не стоит бередить старые раны, у нас обоих их хватает…
- У меня один вопрос, - сказала Ксения, подливая виски себе и Уорнеру. – Ты сам не имеешь виды на мою подопечную? Она ведь вполне в твоём вкусе.
- Как и в твоем, - парировал лорд. – Не волнуйся, в этом смысле она меня не интересует.
- Как и меня, - сказала Зена. – Я отношусь к Линн, как… - она замолчала, ее горло вздрогнуло, будто в нем застрял тот самый кусок сэндвича.
- Не надо, я понял, - остановил ее Уорнер. – я же говорю: незачем трогать это. Странно – столько лет прошло… тьфу ты. Нам не надо было встречаться сейчас, это правда, но такой шанс выпадает раз в столетие.
- Шанс? – насторожилась Ксения. – О чём ты?
- О Каролине, - ответил Уорнер. – Точнее, о том, чем ей предстоит заниматься.
- Имитировать куклу принца Джастина, пока доктор Тауб не отремонтирует оригинал? – удивилась Зена. – Или что ты имеешь в виду?
Лорд вздохнул:
- Все не так просто, ми… Ксения. Видишь ли, реально Альбанией правят три-плюс, это понятно каждому. Отношения у этой троицы натянутые, но преимущества не имеет ни одна сторона. Плюс существует кибермаршал, которого армия считает полубогом…
- …и лорд Джаспер, которого так же боготворит флот, - кивнула Зена, поднимая бокал. – Не говоря уж о его собственной der kleine Armee, состоящей из лучших наемников Болота к северу от Альп и Пиренеев. Не думай, что на бургшипе не интересуются политикой. Но мне казалось, что этот статус-кво устраивает всех…
- …потому, что не устраивает никого, - кивнул лорд, также поднимая бокал. – Сама понимаешь, в такой ситуации достаточно маленькой искры, и то, что не сумел Гай Фокс, воплотится в жизнь в куда более чудовищном масштабе.
- Значит, задача лорда Джаспера – своевременное гашение таких искр? – уточнила Зена. Уорнер улыбнулся. В его глазах на миг вспыхнул какой-то огонёк… и у Ксении, мимо воли, потеплело на душе: такого Уорнера она помнила, и…
Нет. Нельзя. Правильно думать – по такому Уорнеру она соскучилась. Ничего не было. Ни-че-го.
- Выпьем, - предложил лорд. – За нашу девочку. Клянусь Патриком, я очень хочу, чтобы она преуспела.
- Преуспела в чём? – спросила Ксения, проглотив виски. Чёрт, насколько же эта дрянь лучше того пойла, что пьют на Болоте! Высокая Альба, там виски гонят со времен того самого Патрика, которого постоянно поминает Уорнер. Когда-то он пел про него на привале: «Он змей всех завязал узлом, и больше их не стало» …
- Я расскажу тебе, - ответил Уорнер, выдыхая. Он никогда не закусывал сразу, даже чистый спирт. – Итак, принц Джастин. Второй сын короля Энди и королевы Пат, но первый погиб от несчастного случая. По странной случайности, это произошло как раз тогда, когда король Эндрю попытался разоружить частные армии три-плюс. Мы тогда осаждали Мадрид-айленд, если ты помнишь.
Зена кивнула, меланхолично жуя очередной недосендвич собственного производства.
- Когда случился кризис, меня как раз латали в Королевском Госпитале после… хм, ну ты поняла. Посмотрев на все происходящее – а три-плюс тогда устроили знатную мясорубку, основательно почистив ряды лордов, я решил вмешаться, и постепенно поднялся вверх – прямо до палаты Лордов. А по пути – намотал на пальцы как можно больше ниточек и замкнул на себя как можно больше процессов. Три-плюс считали меня безобидным, тупым воякой, а когда спохватились – было поздно, и сковырнуть меня было равносильно тому, чтобы скатиться в хаос гражданской войны – да не на периферии, а в самом сердце Метрополии.
- Ну да, я знаю, что ты у нас самый крутой, - фыркнула Зена. – Всегда любил себя нахваливать. Выпьем еще?
- Не части, - посоветовал Уорнер. – Долог путь до Типперэри, и лучше провести его в приятном подпитии, а не пьяным в зюзю. А что касается самохвальства – если бы моя оценка не соответствовала действительности, плюсы сожрали бы меня, не подавившись, или ты не согласна?
- Согласна, - вздохнула Ксения. – И с тем, что ты крут – тоже. Когда… тогда, давно меня это дико раздражало. Я считала, что могу рулить сама…
- Ты могла, - согласился Уорнер.
- И да, у меня получилось, - продолжила Зена, - но радости мне это не принесло. Я так и не поняла, зачем вы, мужчины, взваливаете на себя этот головняк – власть. На власти ты распят, как на кресте. Тогда я попыталась стать «ночным охотником», сталкером, волчицей-одиночкой…
- Волчиц-одиночек не бывает, - пробурчал лорд. – Только волки.
- …но быстро поняла, что мне чего-то не хватает, - продолжила Зена. - Взяла напарницу из своего подразделения – Рафаэллу, ты ее помнишь, наверно… да точно помнишь, ты ее трахал.
- Дорогая, если бы я помнил всех, кого трахал, у меня бы голова распухла вдвое, - усмехнулся лорд. – К тому же, Рафи я не трахал. Она все-таки была не в моём вкусе.
- Ну да, ну да, - кивнула Ксения. – Слишком округлая, а тебя всегда на кости тянуло…
- …самые лучшие из которых сейчас сидят со мной за столом, - продолжал улыбаться Уорнер. – Правда, Ксения, я ведь даже хранил тебе верность, пока мы были напарниками… ну, почти. Впрочем, ты сама знаешь.
Зена стала разливать виски – кажется, только взлетели, а полбутылки как не бывало:
- Мы, и правда, много пьем, - сказала она. – И затрагиваем те темы, которые не надо. Но я верю, что у нас может быть кон-струк-тивный диалог. Ты говорил о кризисе?
- Да, - подтвердил Уорнер. – Незадолго до этого я познакомился в Королевском Госпитале с доктором Таубом. У меня от контузии пошли юзом некоторые из имплантатов, он им вправил мозги, ну, а по дороге мы закорешились, насколько вообще можно дружить с человеком, у которого вместо головы компьютер. Тауб в то время работал с принцем – его уже обследовали психиатры три-плюс, и выставили диагноз с кучей болячек, но Кейт-Элис, по каким-то своим причинам, решила докопаться, в чем корень проблемы. В голове принца обнаружили странный неактивный имплантат – кольцо наносхем, огибающее мозжечок. Тауба пригласили с этим разобраться, о чём он мне сам и поведал во время очередной попойки.
Имплантат, как я сказал уже, оказался неактивным. Как и все подобные устройства, он питался сахаром крови и лежал в глубокой гибернации. Тауб исследовал «нимб», и не нашел в его памяти программы активации… собственно, никаких программ он там вообще не обнаружил. Мы пришли к выводу, что их просто не успели подгрузить в устройство после имплантации… что само по себе странно, поскольку, обычно, такие имплантаты программируют до того, как установить, но Тауб допустил, что такое могло быть – при определенных условиях. Например, программное обеспечение девайса еще не было разработано. Отдельный вопрос – кто проделал эту операцию – Тауб знал всех специалистов по имплантации, и у всех их было железобетонное алиби, а принц ни разу не покидал стен Букингемского дворца. Поскольку Тауб, кроме всего прочего, разработал бифитеров, у него был свой контакт с безопасниками дворца, но анализ записей камер внутреннего наблюдения тоже ничего не дал – записи того, что кто-то посещает покои королевской четы с оборудованием для имплантации, или что Пат или Энди с ребенком кого-то навещали с той же целью, не было. Создавалось впечатление, что Джастин родился с этим кольцом в голове…
Лорд достал из кармана сигару, повертел ее в пальцах, затем стал снимать с нее целлофан:
- Наши с Таубом исследования привлекли внимание три-плюс, и лорд Чарльз как-то популярно объяснил мне, что Тауба пригласили только для того, чтобы тот выяснил, не является ли имплантат причиной «безумия» принца. К самому «безумию» у нас с Таубом тоже были вопросы, но об этом позже. Как бы там ни было, к имплантату всё это не имело ровно никакого отношения, о чем я и поведал лорду-главному судье. После чего Тауба попросили больше не являться в Букингемский дворец, а у меня самого возникли другие проблемы. Шесть полновесных проблем, каждая из которых могла закончиться торжественным погребением лорда-премьер-министра. Я психанул и решил показать, что без меня три-плюс будет хуже, чем со мной, потому рванул под крылышко к Августу. Тем временем, у Джастина в очередной раз сорвало башню, и в панике три-плюс вновь обратились к Таубу. Джастина отвезли к нему в клинику, там он и познакомился с Суоки’онна.
- Я думала, куклу ему подарили, - заметила Зена, задумчиво косясь на бутылку.
- Мне тебе налить? – поинтересовался лорд. – Или сама справишься? До этого у тебя неплохо получалось.
- Справлюсь, - согласилась Ксения.
- В конечном итоге – да, подарили, - сказал лорд, глядя, как Зена наливает в его стакан виски. – Но сначала я тебе расскажу немного больше о Суоки. Она киборг, но не просто киборг. Ее создал великий Такуро Хироюки, последний настоящий киберскульптор – те, что есть сейчас, способны только воспроизводить старые шаблоны времен до вэпэ. Хироюки мог создавать андроидов. Я заинтересовался им, и могу с семидесятипятипроцентной уверенностью сказать, что Хироюки был файери.
Ксения даже виски расплескала, наливая себе:
- Файери? Вот уж не думала, что услышу такое от Уорнера Джаспера, серьезного, как печной колосник. С каких пор…
- Файери – не легенда, - перебил ее лорд Джаспер. – Точнее, стопроцентных доказательств их существования нет, но за байками о людях, переживших Неназванное на поверхности, и не только не погибших, но и обретших физическое бессмертие, определенно что-то кроется.
Неназванное, которое раньше называли Большой встряской, было полумифическим моментом начала Великого противостояния. Тогда какая-то из сторон применила против другой оружие невероятной силы. Моря вздыбились, заливая сушу, густозаселенные страны превратились в наполненные руинами радиоактивные пустыни. Лик континентов изменился до неузнаваемости – и, конечно, большая часть людей, не укрывшихся своевременно в убежищах, мгновенно погибли.
Хотя, вероятно, погибли не все. Выйдя на поверхность из убежищ после сорокалетней изоляции, люди обнаружили агрессивных мутантов, некоторые из которых, очевидно, происходили от людей. Война с мутантами длилась так долго, что сейчас никто точно не мог сказать, сколько лет она продолжалась. В те годы появилась легенда о файри, опалённых – людях, переживших катастрофу на поверхности и не мутировавших, а, наоборот, получивших физическое бессмертие…
- Когда-то давно было несколько стран, переживших ядерные катастрофы, - сказал Уорнер. – Одной из них была Япония. Страна эта находилась на островах, очень далеко, и теперь больше не существует – во время Большой встряски острова ушли на дно. Однако, жители этой страны жили по всему миру, и в Альбании тоже. Есть идея, что у них выработался какой-то иммунитет против радиации. Говорят, что некоторые из них и стали файери, и Хироюки, скорее всего, был одним из них – я искал в архивах и нашел свидетельства того, что он жил, как минимум, двести сорок лет, время от времени умирая и возвращаясь в общество в качестве собственного сына.
Тауб программировал бифитеров, айронменов, айронмейденов – но всех их разработал Хироюки. Он постоянно разрабатывал все более совершенных киборгов – его мечтой было создание полноценного искусственного интеллекта.
- Стоп, - прервала его Зена. – Но ведь ИИ давно существует?
- Выпьем, - предложил лорд. – За то, чего мы еще не знаем.
Они выпили. Джаспер машинально попытался вытереть губы протезом, затем, спохватившись, промокнул их салфеткой:
- То, что мы называем искусственным интеллектом, не более, чем программа, - сказал он. – У нее нет самосознания, нет индивидуальности. Андроиды только имитируют жизнь, но не живут. Хироюки хотел создать ни больше, ни меньше, чем искусственного человека. Однажды он изолировал себя от всех на год с небольшим. Такое бывало и раньше, и никого не беспокоило. Потом он вызвал к себе Тауба, который был его учеником. Тауб нашел Хироюки мертвым, он вскрыл себе живот и умер от кровопотери. Говорят, у дворян Японии был такой обычай – в случае позора или поражения они вскрывали себе живот. На полу перед собой, на листе, инш'иблис, настоящей рисовой бумаги, за которую любой конди… коллекционер отдаст поместье размером с мой Пэлл-Мэлл, Хироюки написал два знака своего языка, означающие «совершенство». Кроме трупа Хироюки, Тауб нашел девочку – киборга. На вид ей было не больше года, но она была полностью социально адаптирована, и даже назвала своё имя – Суоки’онна.
Тауб забрал девочку с собой, и, конечно, исследовал ее программу. По его словам, он никогда не встречался ни с чем подобным. К тому же, поведение девочки имело признаки индивидуальности, хотя тут Таубу судить было сложно – ему не с чем было сравнивать. Но самым интригующим в сознании Суоки был таинственный модуль, который не был активирован и не выполнял никаких функций. Полное впечатление, что Хироюки просто забыл его подключить, но Тауб уверяет, что такого просто быть не может – по его словам, Хироюки никогда ничего не забывал и не ошибался, и, зная, что тот, скорее всего, был файери, я склонен ему верить. Забегая вперед, скажу, что наши нынешние проблемы начались, скорее всего, потому, что этот странный модуль заработал.
- Как всё сложно, - заметила Зена, меланхолично жуя.
- Жизнь только на первый взгляд кажется простой, - философски сказал лорд, занимаясь тем же. – Любая самая простая ситуация, на самом деле, безумно сложна. Иногда вещи, на первый взгляд, не связанные между собой, оказываются соединенными в некую странную конструкцию, а мы, не видя между ними связи, удивляемся происходящими с ними изменениями. Однажды, надираясь с Таубом, и находясь в куда более пьяном состоянии, чем сейчас, я провел параллель между кольцом принца и таинственным модулем Суоки. Два человеческих существа, появившиеся на свет практически одновременно – Хироюки убил себя примерно через год после рождения принца Джастина, а Суоки он, наверно, создал как раз за год до самоубийства, - каждое из которых в своей голове содержит нечто таинственное, сложное, и, на первый взгляд, бесполезное… А потом было моё бегство, истерика принца и…
- Почему они обратились к Таубу? - спросила Ксения.
- Снайпер, - подмигнул ей Уорнер. – Ты бьешь точно в цель, милая, как всегда. Истерики принца всегда сопровождались чем-то вроде полтергейста – Букингем накрывал мощнейший электрошторм. Собственно, потому Тауба и пригласили первоначально – решили, что шалит таинственный имплантат. Потом пришли к выводу, что это какой-то баг системы «умный дом» самого дворца. Вот только в момент следующей истерики не помогло ни полное отключение умного дома, ни даже обесточивание всего дворца – электроэнергия в Букингем не поступала, но внутри всё равно вспыхивали и гасли лампы, включались и сами по себе отключались электроприборы…
- Не слышала об этом, - сказала Зена.
- Для обывателей вбросили версию, что это учения системы охраны дворца, - пояснил Уорнер. – В тот раз Тауб увёз принца к себе в клинику, как я и сказал… Как только Джаспер увидел Суоки, истерика у него моментально прекратилась – как рукой сняло. Но и девочка отреагировала на него своеобразно. Она словно только его и ждала. Поклонилась ему, как взрослая, и потом уже просто от не отходила.
Меня вернули в Вестминстер – если ты в то время была на «Пауле Рихтере», должна помнить этот цирк с эсминцами и САС. Тауб связался со мной сразу после того, как мы с три-плюс восстановили статус-кво… - лорд вздохнул, откинулся в кресле и тяжко вздохнул: - давай еще по одной, что ли?
Ксению уговаривать не пришлось – она тут же разлила остатки виски по стаканам.
- Не переживай, выпьем, и следующую откроем, - хохотнул лорд. – Знаешь, я до сегодняшнего дня никогда больше пинты в день не выпивал – с тех пор, как вернулся с «Пауля Рихтера».
- За что пьем? – поинтересовалась Зена.
- За своевременность, - ответил Уорнер. Они выпили.
- Странный тост, - сказала Зена. – Это связано с тем, что ты рассказывал?
- Конечно, - ответил лорд. – Видишь ли, как ты сказала, флот мой. С кибермаршалом у меня тоже отношения хорошие – если он меня не поддержит, то, по меньшей мере, вмешиваться не станет. Но моя личная армия меньше, чем у любого из три-плюс…
- Ты что, говоришь о перевороте? – зрачки у Ксении расширились, не то от удивления, не то от нарастающего опьянения.
- Я говорю о реставрации, - ответил Уорнер. – Больше власти, чем у меня есть, мне не нужно. Но мы все могли бы жить по-другому, если бы три-плюс не сгребли под себя все наши ресурсы. И они хотят большего – каждый из них ищет для себя личного бессмертия, и даже с текущим уровнем кибермедицины, у них это может выгореть, посмотри на нашего кибермаршала…
- …или Августа, - задумчиво кивнула Зена. – А при чём тут принц?
- Принц вменяем, - сказал лорд. – Я в этом полностью уверен. Когда мы с Таубом «подарили» принцу Суоки, Тауб вернул себе доступ в Букингем, и помог мне устроить к принцу своего андроида Бонавенчура-123, в качестве инструктора по физической подготовке. Бонавенчур не обычный андроид, у него куда более продвинутая прошивка, его сам Тауб и программировал. Сто двадцать третий понемногу учит принца не только танцам и фехтованию, но и другим вещам. Когда мальчик спокоен, он довольно сообразительный. Я уверен, что его ненормальность существует только потому, что она выгодна три-плюс. Более того – я очень опасаюсь того, что кто-то из них получит полноценное личное бессмертие – тогда принц будет ему или ей не нужен, и его просто устранят.
Флот меня боготворит. Армия – останется в стороне. Но мои войска будут разбиты войсками три-плюс – если у меня не будет в рукаве козырного туза. Если принц будет на моей стороне, или, вернее, если я буду сражаться за нашего принца, расклад будет другим. И не только из-за народной поддержки. Роялизм – это лояльность государственных киборгов – бифитеров, полицейских… это совсем другое отношение армии, да и самого кибермаршала, который, по сути своей, государственник. Но для этого нужно, чтобы принц сам осознал необходимость нашего с ним сотрудничества. Понял, что это я ему нужен, а не наоборот Ни через Суоки, ни через Бонавенчура я этого добиться не могу…
- Понимаю, - кивнула Зена. – Я вижу, в чем твой интерес. Ты привык брать то, что хочешь. Но в чем наш с Линн интерес? Кроме возможности поучаствовать в твоем заговоре – если честно, весьма сомнительная мотивация…
- Ты не понимаешь, - сказал Уорнер. – Видишь ли, я собираюсь вернуть принцу трон. Я буду при нем премьер-министром – но уже не буду связан по рукам и ногам амбициями три-плюс. Да, мне придется считаться со многими, например, с кибермаршалом… это нормально. Я не хочу корону себе – участь самозванцев всегда незавидна. Пусть у нас будет король Джастин… которому нужна будет королева. Недавеча лорд верховный судья предлагал мне сделать королевой Суоки. Этот вариант устроил бы три-плюс, возможно, устроил бы принца, но не меня – при таком раскладе меня проще убрать с доски.
Лорд вздохнул, как бы собираясь с духом, и сказал:
- А что, если королевой станет твоя Каролина? Думаю, что ты тогда будешь ее первой фрейлиной, наверняка герцогиней. Вакантных титулов у нас предостаточно. Как тебе такая мотивация?
Ксения плотоядно улыбнулась:
- Ты приближаешь меня к трону, ты хочешь, чтобы я получила такую власть? После того, как я едва тебя не убила? Не боишься…
- Нет, не боюсь, - перебил ее Уорнер. – Ты не глупа, и понимаешь, что живой я тебе выгоднее, чем мёртвый. Новый лорд премьер-министр может быть нелоялен к королевскому дому, тем более, прости, к герцогине с Болота. А я…
- А ты ранил меня, - напомнила Зена. – Ранил в самую душу. И эта рана еще болит…
- У меня в отношении тебя ровно те же чувства, - заверил ее Уорнер. – Но, кажется, мы с тобой уже научились не ковыряться пальцами в ранах друг друга… - он замолчал, потом добавил: - я не хотел делать тебе больно. Можешь мне не верить, но единственное, что я тогда хотел – это вернуть тебя.
- Ты прав, - согласилась с ним Ксения. – Я тебе не верю. Мне кажется, ты просто хотел отомстить мне за боль, которую я тебе причинила – по твоим словам. Но ведь изначально у нас был с тобой договор…
- Который ты нару… - Уорнер оборвал фразу, потом добавил: - стоп. Хватит уже. Мы вновь начинаем выяснять отношения. Мы опять проваливаемся в общую для нас отхожую яму по имени прошлое. Но сегодня мы живем в настоящем, и планируем будущее.
- Будущее вырастает из прошлого, - заметила Зена, но, знаешь, я тоже на многое теперь смотрю по-другому. Старею, наверно… в общем, я думаю, надо будет посвятить в этот план Каролину.
- И лучше это сделать тебе, - согласился Уорнер.
- Меня немного беспокоит этот имплантат принца, - призналась Зена. – И его нестабильное поведение.
- Насчет второго не волнуйся, - сказал Джастин. – Принц, на самом деле, очень рассудительный и здравомыслящий. А что-до имплантата – уверен, он не представляет опасности.
- Неизвестно, откуда он взялся в голове принца, - с сомнением сказала Ксения. Лорд ухмыльнулся:
- Я думаю, что знаю ответ, хотя и не знаю, как такое возможно. Единственный специалист по имплантации, у которого нет железного алиби, это тот, кто в это время жил отшельником от всех. Я думаю, имплантат принцу поставил Хироюки. Других вариантов, по сути, нет.
[i] Гландожабры – искусственный орган (имплантат), выполняющий ряд функций. Гландожабры улавливают вдыхаемые с воздухом вирусы и микробы, уничтожая их, защищают от ядовитых миазмов, а также могут синтезировать кислород из воды, хотя и не так эффективно, как рыбьи жабры. Выращиваются на основе миндалин. Не абсолютны, в ряде случаев могут не справиться со своими функциями – особенно при контакте с неизвестными патогенами, потому прошивку гландожабер обновляют ежегодно,бесплатно, а те, у кого есть средства – еще чаще (стоимость обновления прошивки – 2 шиллинга 6 пенсов);