Здравствуй, Ванюша. Как у тебя так дела? Надеюсь, все науки даются тебе легко и ты в числе лучших учеников. Знаешь, я чуть было не лишилась твоего письма. Первое, отобрала маман. А в этот раз я упросила Машу подкараулить почту и вынести незаметно мне твоё письмо. Не зная адреса я никак не могла написать ответ, Ванюша. Надеюсь, ты на меня не сердишься? Ведь я обещалась писать тебе кажную неделю....
Маман, видимо, хочет меня со свету сжить, теперь, когда ты так далеко. Наняла Маше гувернантку и меня заставляет всё за ней повторять. Вчерась я три часа кряду пролежала на холодном полу в зале. А на грудь мне положили, самую, что не на есть, большую тыкву. А всё за то, что я на танцах спину не достаточно ровно держала.
В танцах я изображаю для Маши кавалера, но маман всё равно заставляет меня надевать корсет. Так и хожу с утра и до вечера. Дышать тяжко. Все кости ломит. Не пойму этих барышень - к чему такие страдания!
А маман говорит, что не одной же Маше мучиться. Ей в следующий год в Институт благородных девиц поступать и нужно заранее быть готовой к трудностям. Так это ей! А мне то с какой радости? Приезжай Ванюша скорее. Спаси от этой жизни. Сил ужо нет!
***
Здравствуй, Ванечка! Маман получила твое письмо и страшно разозлилась. Всю неделю просидела я за шитьём, не отрывая глаз. С перерывами на танцы, этикет и францюзьский. Францюзьский - это новая прихоть маман. Маша от него плачет. Вчерась запульнула вилкой во франьцуженку енту с её бискви. Сухарь, вот её бискви! А этот бульон, буфет да батон? Или вот - "винигрет" - что за смешное словцо?
Ванюша, неужели ты тоже учил французьский? Пошто мне такие страдания? А недавно меня заставляли ножом и вилкой есть. Сижу прям как барыня: вся в корсетах, да в кудрях, шея в горжетке зудит, на лице гримаса не пойми кака. Маше смешно, как я корнишоны ножичком тыкаю, а у меня вот-вот истерика станет. Истерика, Ванюша! Слово такое французьское! Приезжай скорее домой свет мой, Ванечка. Так мне нехорошо, что схудала я на пуд, с этими корсетами. Не иначе. Таким ходом душа моя из тела совсем изыдет.
***
Доброго Вам дня, Ванечка. Неужто баре на соломе спят? Раньше я на старой перине барской спала и то жестко было от того что пружины торчали. А теперь и того хуже стало. Ваша маман положила мне матрасец, набитый соломой. Для осанки. Иван Тимофеевич, Христом богом молю - не нужно более маман обо мне просить. После кажного вашего письма она всё крепчее на мне корсет затягивает. Вскорости стану я, как тень. Как соседка ваша Таисья Андреевна, которая как что так в обморок падает. От красоты своей писаной. Меня вон, тоже белилами намазали. Смотреть на себя в зерцало тошно. А как там у вас дела Иван Тимофеевич? Боюсь что не доживу до свиданьица, любезный мой Ванечка....
Иван вернулся в Питер из Парижа и сразу бросился бегать по комнатам в поисках своей возлюбленной. Весь год он умолял маман не обижать его любушку. Как бы родители не противились, а решил он что женится на Ольге.
– Ольга, Олюшка! Где ты свет мой? Маман! Где она? Если вы с ней что-то сотворили - не прощу! Ей богу, не прощу!
– А поздороваться с матушкой не желаешь? Только пожаловал и сразу с кулаками на мать! - жестко остановила его матушка.
– Доброго дня Вам, матушка. А то что так грубо - простите, – осёкся Иван и поклонился. – Но то что я на Ольге жениться решил, вам уже изменить! Люблю я её . Больше жизни, люблю!
И тут из-за спины матушки вышла девушка. Ваня и не думал на неё смотреть. Видел лишь Машу, сестренку, прикрывшую рот от изумления, а девушку не приметил...– «По виду дворянка. Волосы красиво уложены, напомажены с кукольными блестящими кудрями. Юное тело затянутое в корсет являло на свет лишь два бугорка слегка оголенных белых грудей....
– И если это тайный заговор и вы меня против силы женить надумали...Нет уж!!! – сперва засмотрелся, а потом отпрянул он.
– Это же я, Ольга. Не узнал меня что ль? – улыбнулась ему красавица.
– Ольга... да что же это...– попятился он присаживаясь на диван.
– Коли ты настаиваешь на женитьбе, и выбрал в жены именно Ольгу - препятствий чинить не буду. И Отец тоже, с радостью готов вас благословить. Не думала я, что эта простушка тебе так полюбиться, пришлось над ней потрудиться. Как ты с ней в высшее общество покажешься? Негоже. Братец мой, двоюродный, совсем ребёнком не занимался и дитя росло, как трава в поле.
– А ведь думала, что придётся её замуж выдавать. Что всё богатое приданое, в чужие руки уплывёт. А тут во как!
– Не надобно мне богатство! Мы как нибудь и без него проживем!
– Что ты Ванечка! Папенька каждую копеечку сберегал, чтобы я никому обузой не была.
– Ну, если так...– опешил он.
Иван без Ольги уже и жизни себе представить не мог. А кто она - барышня или крестьянка - задумываться не приходилось. И впрямь, как цветок полевой, сиротка. Олюшка, любушка его...