АБСТРАКТ
Хотя холодную войну принято считать войной идеологического конфликта, рассмотрение ее исключительно в этом качестве оказывает большую услугу. На самом деле холодная война проявилась во многих сферах жизни, в том числе и в различных научных областях современной эпохи. Соответственно, научные исследования стали не более чем соревнованием как для американского, так и для советского правительств, что заставило обоих спешно тратить свои ресурсы на развитие своих соответствующих представлений о науке. Однако в их поспешном стремлении к научному превосходству недавние расследования и рассекречивание федеральных архивов показали, что правительства обеих стран сознательно и добровольно нарушали ряд этических норм. В частности, обе страны не подчинялись научным стандартам таких протоколов, как Нюрнбергский кодекс, игнорировали принятые принципы исследований, а в некоторых случаях проводили неэтичные и опасные эксперименты над неосведомленным населением. Таким образом, в результате этих преступных действий холодная война и ее многочисленные последствия все еще ощущаются в XXI веке, оставляя у многих, кто пережил неэтичные эксперименты, неизгладимые травмы, а общее восприятие отношений между правительствами и их гражданами навсегда изменилось.
Введение
Весной 1995 года в офис президента Калифорнийской ассоциации лесного хозяйства пришла посылка. Внутри пакета находилась бомба, которая впоследствии взорвалась и убила своего получателя. Виновником этого взрыва и еще пятнадцати предыдущих был Тед Качинский, человек, широко известный в популярной культуре как "Унабомбер" (Capps et al., 1995). Год спустя он был арестован и признан своими адвокатами невменяемым. Однако судебный психиатр Качиньского, Салли Джонсон, считала, что безумие не было врожденным; напротив, она полагала, что годы учебы Качиньского в Гарварде - это время появления альтер-эго Унабомбера. В Гарварде Качиньский начал фантазировать о себе как об "агитаторе, подстрекающем неистовые толпы к революционному насилию" (Alston, 2000), но было одно событие, которое, как предполагается, привело к рождению Унабомбера: его участие в неэтичном психологическом эксперименте под руководством профессора психологии Генри Мюррея в эпоху холодной войны.
В эксперименте Мюррея ничего не подозревающие участники подвергались тому, "что сам Мюррей называл "пылкими, размашистыми и лично оскорбительными" нападками на эго и самые заветные идеалы и убеждения своих подопечных" (Alston, 2000), чтобы измерить индивидуальную эмоциональную реакцию на шуточные допросы. Хотя некоторые, включая брата Качиньского, Дэвида, считают, что Тед мог быть вовлечен в гораздо более масштабный проект "МК Ультра", финансируемый ЦРУ эксперимент по контролю сознания, в котором в качестве подопытных использовались непритязательные американские граждане (2010). Аналогичным образом, можно удивиться, узнав, что подобные неэтичные эксперименты широко воспроизводились на протяжении всей холодной войны как Соединенными Штатами, так и Советским Союзом (хотя и по-разному). Благодаря журналистским расследованиям и значительному рассекречиванию федеральных документов, теперь можно начать понимать, как правительства Соединенных Штатов и Советского Союза пренебрегали универсальными стандартами научной этики и методологии исследований во время холодной войны. Более того, благодаря свидетельствам участников и экспериментаторов, можно понять, что обе страны и по сей день ощущают на себе долговременные последствия своего безразличия военного времени.
Краткая история научной этики и ее пренебрежения
Чтобы понять, как две сверхдержавы отвернулись от стандартов научной этики, необходимо знать, какие стандарты были приняты в тот исторический период. Одним из наиболее широко признанных руководств таких стандартов и выдающихся гарантий экспериментальной этики в указанный период был Нюрнбергский кодекс 1947 года. Несмотря на то, что "правила, касающиеся экспериментов на людях, уже были поняты и приняты медицинскими исследователями в Америке, да и во всем мире [в то время]", сам Нюрнбергский кодекс требовал "согласия испытуемых и отсутствия принуждения в любой форме" при проведении экспериментов на людях (Lederer and Moreno, 1996). Кроме того, в нем говорится, что "эксперимент должен быть таким, чтобы дать плодотворные результаты на благо общества, не поддающиеся исследованию другими методами или средствами, а также не случайным и ненужным по своей природе" (Hornblum and Rutter xi). Почти двадцать лет спустя мир стал свидетелем публикации поразительно похожей Хельсинкской декларации 1964 года. "Уходя своими корнями в Нюрнбергский кодекс, первоначальный проект Хельсинкской декларации содержал десять критериев этичности исследований, которые требовали, чтобы испытуемые были добровольными участниками и чтобы "исследователь или группа исследователей прекратили исследование, если, по его мнению, оно может, в случае продолжения, нанести вред человеку" (Carlson et al., 2004).
Даты публикации обоих этих заявленных руководств указывают на то, что научные этические стандарты уже были хорошо установлены до или во время примитивных фаз холодной войны. Фактически, Росс утверждает именно это в своей статье под названием "Этика ЦРУ и военных контрактов психиатров и психологов". В ней он ссылается, в частности, на проведенные эксперименты по контролю сознания и поддерживает мнение о том, что они были неэтичными, поскольку "нарушали клятву Гиппократа, Нюрнбергский кодекс и Хельсинские [декларации], среди прочих этических кодексов и заявлений" (2007). По его словам, "основные правила и процедуры научных экспериментов на людях были хорошо установлены к 1950 году", что подрывает мнение о том, что эксперименты "проводились в... эпоху с другими этическими и научными стандартами".
В случае с "МК Ультра" Росс отмечает, что цели этих экспериментов были неэтичными сами по себе. Он утверждает, что "целью было улучшение методов промывания мозгов, допросов и контроля поведения и памяти для ЦРУ и военных. Не было никакой возможности медицинской пользы для испытуемых или будущих пациентов". С помощью этих экспериментов они надеялись создать "настоящего "маньчжурского кандидата", тип "убийцы или шпиона, которого можно активировать в случае необходимости" (Swancer et al., 2018), что является явным нарушением Нюрнбергского кодекса (поскольку эти намерения не привели бы к "плодотворным результатам на благо общества"). Точно так же они нарушили методологические стандарты информированного и добровольного согласия. Например, Росс объясняет, что:
"В рамках MKULTRA сотрудник ЦРУ Джордж Уайт построил в Нью-Йорке и Сан-Франциско конспиративные квартиры, которые были оформлены как бордели. Офицеры ЦРУ наблюдали через односторонние зеркала за тем, как нанятые ЦРУ проститутки занимались сексом с мужчинами, которых они подцепили в барах. Проститутки давали мужчинам ЛСД без их ведома. Цель экспериментов заключалась в том, чтобы определить воздействие ЛСД на невольных субъектов в естественной обстановке". (Росс, 2007)
Наконец, что самое шокирующее, Росс описывает случаи, когда "психиатры давали ЛСД и мескалин детям в огромных дозах в 1950-х и 1960-х годах". Многие из этих экспериментов с ЛСД финансировались либо ЦРУ, либо Управлением научных исследований ВВС, либо Управлением военно-морских исследований, либо Министерством армии, и многие из них были опубликованы в научных журналах.
В рамках отдельного проекта под обозначением MK Ultra, подпроекта 119 также изучались потенциальные средства контроля сознания с использованием различных инструментов. По сравнению с вышеупомянутыми исследованиями, в которых для контроля сознания субъекта использовался ЛСД, "Подпроект 119" "уникально сосредоточился на электромагнитных средствах" (Миямото, 2018). Исследователи в этих экспериментах "сформулировали несколько исследовательских целей, когда субсидировались как подпроект MKULTRA, одной из которых была активация человеческого организма с помощью дистанционных электронных средств" (более конкретно, посредством электромагнитного манипулирования мозговыми волнами). Хотя оба эксперимента различались по средствам, их цель была одинаковой: использовать науку для достижения военных преимуществ над Советским Союзом путем тайных, коварных экспериментов над гражданами США.
Разнообразие этических нарушений США
Хотя "МК Ультра" является одним из наиболее известных неэтичных экспериментов, тайно проводимых/финансируемых ЦРУ, он не был единственным. Один из проектов под названием "MKOFTEN", как предполагается, "разветвился в мире черной магии, колдовства и оккультизма", преследуя "магические ритуалы для возможного военного использования" (Swancer et al., 2018). Другие эксперименты, такие как операция LAC (Large Area Coverage), неэтично испытывали биохимическое оружие на невзрачных гражданах, сбрасывая химические агенты с "самолетов, высоких крыш и движущихся транспортных средств" (Mangold and Goldberg 37). В этих экспериментах множество порошкообразных стимуляторов "испытывались в различных условиях за окном, чтобы определить расстояние и направление, на которое они подействуют" (37). Хотя ни у кого не развились болезни в результате этих исследований, это не всегда было так, да и не предполагалось. В тюрьме Холмсбург, штат Пенсильвания, проводились более коварные химические эксперименты. Здесь армия США платила заключенным за тестирование химических агентов в глазных каплях, кремах для лица и дезодорантах. Не зная об этом, химикаты были невероятно вредны для людей, и у многих в результате образовались постоянные шрамы и ожоги кожи (Hornblum and Rutter 10).
Помимо неэтичных намерений, у большинства этих экспериментов есть только одна общая черта: все они остаются практически без внимания правительства Соединенных Штатов в общественной сфере. Как уже упоминалось ранее, большая часть имеющейся информации была обнаружена только благодаря рассекречиванию документов ЦРУ с высокой цензурой и журналистским расследованиям, которые не могут раскрыть всю историю. Однако в истории Соединенных Штатов был один примечательный случай, когда федеральное правительство открыто признало умышленные правонарушения в области науки. Во время президентства Билла Клинтона указом было разрешено создать Консультативный комитет по радиационным экспериментам на людях, чтобы "определить этические и правовые стандарты для оценки экспериментов, проводившихся в разгар холодной войны" (Lederer and Moreno, 1996). Таким образом, перед комитетом была поставлена беспрецедентная задача - реконструировать и пересмотреть прошлые стандарты, чтобы "оценить их в свете нынешних". Однако, как следует из названия комитета, их этическая экспертиза в первую очередь была сосредоточена на спорных экспериментах США по радиации на людях.
Эти эксперименты (проводившиеся с 1944 по 1974 год) состояли из тестов, изучавших биологические реакции на радиационное облучение (Buchanan, 1996). В одном из примеров "под эгидой правительства США" многие дети в школе Фернальда в 1940-х и 1950-х годах были обманом подвергнуты воздействию радиоизотопов. Как утверждает Бьюкенен:
"При попустительстве высшего администратора школы врачи обманом заставили родителей отсталых детей в школе дать разрешение на участие их детей в "научном клубе". На самом деле "научный кружок" был прикрытием для эксперимента, в ходе которого детей кормили радиоизотопами, смешанными с овсянкой". (27)
Зная эксплуататорскую природу этого эксперимента и многих других, которые последовали за ним, можно сразу же понять, что это нарушение Нюрнбергского кодекса и Хельсинкской декларации.
Итак, с появлением Консультативного комитета по радиационным экспериментам на людях двадцать лет спустя этические меры радиационных экспериментов были, наконец, рассмотрены федеральным правительством и публично обсуждены. В 1995 году состоялась пресс-конференция, на которой председатель комитета доктор Рут Фаден признала, что "были допущены нарушения", поскольку "люди использовались в качестве объектов исследований без их ведома и без их согласия". Кроме того, она заявила, что "были выбросы радиации в окружающую среду в условиях, когда пострадавшие сообщества не были проинформированы, и когда информация эффективно скрывалась от общественности и от этих пострадавших сообществ в течение десятилетий". С убедительным "мы сожалеем" Соединенные Штаты с запозданием заставили себя признать, что они совершили правонарушения, которые впоследствии повлияли на жизнь их граждан.
Красный соперник: Советская Россия и ее неадекватная этика
На другом конце земного шара и спектра российское правительство еще более неохотно публично делится экспериментальными проступками своего советского предшественника. Из-за этого невероятно трудно представить современный анализ неэтичных экспериментов, проводившихся в Советском Союзе во время холодной войны. Например, как написал Власов в Европейском журнале общественного здравоохранения, "мы можем быть совершенно уверены, что советское государство проводило эксперименты с радиацией на людях. Но, вероятно, мы никогда не узнаем правду" (2006). Кроме того, "советские врачи не были информированы о появлении Всемирной медицинской ассоциации и Хельсинкской декларации, которая была разработана на основе Нюрнбергского кодекса", потому что документы, связанные с нацистским Нюрнбергским процессом (на котором был разработан кодекс), не публиковались в российских научных текстах до середины 1980-х годов. В первую очередь потому, что российские чиновники сочли их обнародование опасным для советского режима, поскольку многие документы обвиняли Сталина в массовых убийствах "тысяч польских граждан". Как таковые, причины экспериментов также могут быть навсегда скрыты от общественности, но можно предположить, что такие испытания проводились по причинам, аналогичным американским: для получения научных и, впоследствии, военных преимуществ над своими капиталистическими конкурентами во время истерического периода холодной войны. Тем не менее, существуют некоторые советские научные злоупотребления, о которых неофициально стало известно общественности благодаря свидетелям, расследованиям и непритязательным врачам.
Большинство известных советских правонарушений лучше всего характеризует лысенкоизм. Лысенкоизм, названный в честь пролетария, советского генетика Трофима Лысенко, представлял собой гипотезу, противостоящую (принятой) молекулярной науке западных "буржуазных специалистов" (Graham, 73) до и во время холодной войны. Таким образом, теория генетики получила уникальную историю в России. В то время как большинство западных ученых приняли и согласились с теориями молекулярной биологии (как они делают это и по сей день) (101), большинство советских ученых некоторое время верили, что организм наследует характеристики, приобретенные при жизни, поскольку Лысенко "доказал" это в своих экспериментах (85). Однако так было не всегда. До того, как Лысенко стал известен, многие россияне свободно принимали западную науку, в том числе и западные/менделевские теории генетики (50). Только в период господства Лысенко те, кто поддерживал западные теории генетики, были исключены из сферы советской науки.
В большинстве случаев Лысенко устранял этих ученых с помощью процесса "доноса", который подразумевал использование тайной полиции для избавления от врагов или конкурентов путем навешивания на них ярлыков "изменников" или "буржуазии" (72). Поскольку научные теории Лысенко в то время были в основном необоснованными, а его "методы были невероятно нестрогими" (85), у него не было возможности бороться со своими научными оппонентами с помощью эмпирических данных. Вместо этого он полагался на отношение советского общества на ранних этапах холодной войны, которое было коммунистическим и, как таковое, с подозрением относилось к науке Запада (67). Манипулируя этой враждебностью населения, он предложил альтернативные (незападные) "сельскохозяйственные средства" с помощью своих биологических теорий во время советского голода 1932-33 годов, катастрофического результата сталинских усилий по коллективизации (140). Это в сочетании с его "разоблачениями" позволило его необоснованным теориям стать широко принятыми и пропагандируемыми в советском обществе (72).
Через Лысенко раскрывается неэтичность советской науки времен холодной войны. Хотя Лысенко не проверял свои теории на людях, его эксперименты имели огромные последствия для многих советских людей. В результате его разоблачений многие советские ученые, защищавшие западную генетику, были убиты. Один из таких ученых, Николай Вавилов, "умер от голода в заключении" (73), и многие другие сегодня со страхом реагируют на современное открытие эпигенетики (наследуемость характеристик, приобретенных в течение жизни организма) (123). Для многих, кто помнит его, имя Лысенко теперь является синонимом авторитарной советской политики, проводившейся во время холодной войны.
Что касается экспериментов над людьми в Советской России, то об этом мало что известно. Как уже говорилось ранее, Россия невероятно нерешительна в раскрытии своих преступлений, предположительно потому, что это противоречит давно распространяемой пропаганде советского превосходства в управлении и философии. Тем не менее, исследователям удалось выяснить, что Советский Союз потратил до миллиарда долларов на исследования в области контроля сознания во время холодной войны (Кернбах, 2013). Как проводились эти исследования, до сих пор рассекречено, но многие считают, что исследования по контролю сознания любого рода противоречат Нюрнбергскому кодексу и Хельсинкской декларации, независимо от применяемых методов.
Следует отметить, что существуют некоторые неэтичные эксперименты, которые были в значительной степени рассекречены Советским Союзом. Хотя все эти эксперименты касались одного: производства и исследования ядов. Эти эксперименты проводились на заводах КГБ по производству ядов, которые были созданы еще до Второй мировой войны самим Лениным (Володарский, гл. 4). "С самого начала, - утверждает Володарский, - его "продукция" должна была использоваться против "врагов народа", что на самом деле означало "врагов Кремля" (гл. 4). Для испытания этих "продуктов" (производных иприта, рицина, дигитоксина и кураре, если привести несколько примеров) их часто вводили заключенным, что в большинстве случаев приводило к их смерти. В других случаях яды причиняли "чрезвычайные страдания" своим подопечным (гл. 4). Учитывая методы этих экспериментов, их неэтичность не нуждается в объяснении, независимо от того, давали ли участники согласие на их проведение. Однако гнусный масштаб этих экспериментов гораздо шире, чем способ их проведения.
отголоски последствий пренебрежения этическими нормами
Соответственно, цензура Советской России в отношении Нюрнбергского кодекса имела долгосрочные последствия для сфер медицины. По словам Власова:
"В настоящее время в [российских] журналах публикуются отчеты, описывающие этически неприемлемые исследования. Во всех медицинских исследовательских и учебных заведениях ученые-медики проводят исследования без перспективной этической экспертизы... [а] советы по этической экспертизе, где они созданы, не являются независимыми и не имеют реального права голоса для одобрения исследования". (2006)
Эти настроения могут натолкнуть на мысль, что неэтичные эксперименты продолжаются и по сей день под наблюдением неосведомленных врачей. Наконец, существует длительное влияние Лысенкоизма, которое продолжает преследовать генетиков и молекулярных биологов, особенно с появлением теорий, которые, казалось бы, подтверждают некоторые из убеждений Лысенко (Грэм 123). Однако, как утверждает Грэм, "существует небольшая опасность того, что лысенкизм снова захватит академическую генетику в России" (143).
В Соединенных Штатах последствия экспериментов времен холодной войны также были весьма значительными. Как и в Советском Союзе, они привели к значительному количеству смертей и страданий, которые продолжаются и по сей день. В случаях экспериментов с радиацией на людях и в тюрьме Холмсбург неосведомленные испытуемые подвергались воздействию вредных химических веществ, которые оставили шрамы на всю оставшуюся жизнь. В случае с MK ULTRA участники столкнулись с постоянным психологическим ущербом, который, в наиболее тревожных случаях, имел колоссальные последствия для других граждан (в качестве примера такого воздействия снова можно привести Теда Качинского). В менее известных случаях испытуемые MK Ultra получали необратимые повреждения мозга, которые впоследствии приводили их к суициду и ненормальной жестокости (например, один известный участник жестоко избил свою жену после воздействия ЛСД) (Anderson, 1982; Anderson, 1983).
Учитывая все это, неудивительно, что недавние исследования, проведенные Pew Research Center, показали, что доверие к правительству Соединенных Штатов находится на рекордно низком уровне (2015). Если эти эксперименты десятилетиями проходили вне поля зрения общественности, то возникает вопрос, есть ли что-то, что остановило бы правительство от повторения подобных экспериментов, если бы оно могло это сделать. Более того, многие граждане считают, что эти тайные эксперименты продолжаются за пределами общественной информации и по сей день. В целом, эти неэтичные эксперименты радикально изменили отношение людей не только к правительству Соединенных Штатов, но и к правительству в целом.
Эти эксперименты - не просто события, произошедшие в прошлом; они оказывают постоянное влияние на общество, особенно в эпоху Интернета. Даже если люди не имеют прямого отношения к этим экспериментам, они все равно ощущают их непреходящее влияние. В России ученые до сих пор опасаются возрождения теории, созданной несколько десятилетий назад, а в США люди до сих пор боятся, что правительство может подвергнуть их опасности без их ведома, что непосредственно привело к экспоненциальному распространению теорий заговора в последние годы. В результате того, что Соединенные Штаты и Советский Союз пренебрегли универсальными стандартами научной этики и методологии исследований, их гражданам был нанесен значительный ущерб, и вполне логично, что они уже никогда не смогут вернуть то доверие, которое они когда-то испытывали к своим правительствам.