Герман смотрел на жену. Она говорила. но он уже давно научился ее слушать именно так, как сейчас - он слышал первую фразу. в ней , как правило, была выражена суть просьб или посыл, а потом жена все повторяла и повторяла эту же мысль , только в различных интерпретациях и подолгу. Обычно это занимало минут семь. Через это время Герман опять волшебным образом начинал слышать, что говорит жена.
Наконец. она выдохлась
.-Хорошо, я тебя понял, поспрашиваю у кого-нибудь.
Да. решил сыночек, кем будет. Выбрал специализацию - Химия, физика и механика материалов. Полный набор. Химия. математика и физика. Как ни странно, но с физикой возникли проблемы. Вроде все понимает, а вот не подступиться ему никак, чтобы была твердая пятерка. Зная характер сына- перфекциониста, Герман прекрасно понимал, как тот страдает.Для самого же Германа, типичнейшего "лирика" физика вообще была величиной заоблачной по достижимости. Даже помочь он сыну тут ничем не мог. А что до жены, ..
От жены помощи ждать было глупо. Германа вообще всегда удивляли способности сына. Он не понимал, в кого. Нет, что касается гуманитарных предметов, он понимал, в него, а вот что до точных - тут он терялся. Потому как жена с трудом закончила 9 классов, потом швейное ПТУ.
Шить она умело прекрасно, и это давало их маленькой семье свободу маневра. Родители Германа подарили невестке навороченную швейную машину, и со временем у нее образовался круг заказчиц. Герман не спрашивал у жены никогда. сколько она зарабатывает своим нелегким трудом. Отчасти потому. что считал, что ее деньги - на булавки, а вот он обязан кормить семью. И кормил, надо заметить, не только коркой черного хлеба. А прямо скажем. кусочком изрядным. да с маслицем, да с икрой. А отчасти потому. что он не любил свою жену. Никогда не любил. А женился, потому что честный. Правда. он ни разу не пожалел о том, что женился буквально на выпускном школьном. ни о том. что родился сын, когда им было всего по 18 лет. Тогда он не понимал, что не любил жену. Была юность. был задор. Жизнь била ключом, и он даже закончил ВУЗ. В Армию Германа не взяли. нашли какую-то патологию по кардиологии. Какую он не уточнял, но жалел, что в Армии не служил.
Зацепиться за хорошую работу ему помог тесть. Он, к слову. трезво оценивал свою дочку. Иначе. как смазливенькая дурочка, он ее в приватных беседах с зятем не называл. Но любил. Других детей у него не было. Так что хоть дурочка, но родная и для обеспечения своей дурочки тесть готов был на все. Именно он составил Герману протекцию в одном из кооперативов города. Дал, так сказать, толчок.
Уже потом у Германа открылся, как говаривал тесть, третий глаз. Он совершенно точно чуял, какое из начинаний принесет доход. При этом Герман рисковал всегда по-крупному. но в основе его рисков лежал холодный расчет и знания, которые он получал всю жизнь. Он много учился, правда. дипломы не получал. так и ходил со справками о неполном высшем. Ему жить это не мешало. Но такие риски случались не часть. Их результатами пользовалась вся семья. Они принесли пару уютных домиков на юге страны для родителей Германа и его жены, три квартиры в их городе. и парочку тучных счетов в заграничных банках.
При этом Герман с женой продолжали жить в одной квартире. Правда, огромной, Он тогда выкупил две квартиры на одном этаже в сталинке, сделал проход между ними и сейчас у них было шесть комнат, два санузла. две ванных и две кухни. Одну их кухонь он переделал под кладовку. Жена имела вою мастерскую, Герман - свой кабинет. Сын -- использовал свою комнату для житься. Была еще их с женой спальня и гостиная.
Две квартиры семейство сдавало, а летом ездили на море к кому-то из родителей. Материальных проблем у семьи не было.
У жены Германа не было потребности поразить подруг деньгами и их возможностями. Жена быстро собрала коллекцию драгоценностей, которую хранила в банковской ячейке. Кольца ей мешали работать, а в обычной жизни она предпочитала натуральные камни . полудрагоценные, и изделия из них. Да. авторские и не самые дешевые. Эта коллекция хранилась дома, в отдельном шкафу в спальне. Иногда Герман думал о том, кому все это достанется. Детей у них боше не случилось. Что-то сломалось в юном организме жены , когда на свет рождался их сын, и детей у них больше быть не могло. Иногда Герман жалел об этом. Он иногда мечтал о девочке.
Да. жизнь сложилась, как сложилась. Ему почти сорок лет,ну. то есть тридцать шесть, и у него есть все. Есть где жить, есть что есть. Есть жена - красавица и взрослый сын.
Мало того, они представляли очень интересную пару. Сам Герман был блондином с темными глазами. Почти черными. Вишенками. как называла его глаза мама. А Жена его. Ирина. была брюнеткой с голубыми глазами. Сын же пошел лицом в Германа. как из глаза выпал. Только от Ирины ему передались руки. Очень красивые руки.
Со временем Герман стал понимать. что жену он не любит. Но рядом в ней его удерживала привычка, сын и чувство вины. Это он,тогда не выпускном, не сдержался. Тогда все было, как у Блока:
В синем небе, в тёмной глуби
Над собором — тишина.
Мы одну и ту же любим,
Легковейная весна.
Как согласны мы мечтами,
Благосклонная весна!
Не шелками, не речами
Покорила нас она.
Удивлёнными очами
Мы с тобой покорены,
Над округлыми плечами
Косы в узел сплетены.
Эта девушка узнала
Чары лёгкие весны,
Мгла весенняя сплетала
Ей задумчивые сны.
Опустила покрывало,
Руки нежные сплела,
Тонкой стан заколдовала,
В храм вечерний привела,
Обняла девичьи плечи,
Поднялась в колокола,
Погасила в храме свечи,
Осенила купола,
И за девушкой — далече
В синих улицах — весна,
Смолкли звоны, стихли речи,
Кротко молится она…
В синем небе, в тёмной глуби
Над собором — тишина.
Мы с тобой так нежно любим,
Тиховейная весна!
А потом наступили последствия. В виде Олежки. И в виде брака. То есть сначала брака. потом Олежки. А потом жизнь закрутила. появились другие интересы, интрижки случались, но Блок больше не прорывался. Никогда.
--Гера, слушай. я по твоему вопросу звонил. Мне порекомендовали одну, , эээээ, даму. Она преподает физику. Говорят, она может отрепетировать и двоечника. Правда, берет не дешево, но гарантирует результат. Ни у кого еще претензий к ней не было. ну что, давать телефон?
Телефонные переговоры с преподавателем вела Ирина, жена. Герман пришел домой пораньше. Ему самому было интересно посмотреть на преподавателя с таким чудесными отзывами.
Голоса слышались зи гостиной. Герман тихонько приоткрыл дверь;
--Физика = это музыка. Застывшая музыка, то есть быстрая, четкая а то и медленная, иной раз почти до паузы, музыка .Одно вытекает из другого, гармония и четкость. Во всем. Всегда. Красота, совершенство в чистом его виде. Гармония поверена. Алгеброй. Ну. помните. у Пушкина - "Музыку я разъял, как труп, и алгеброй гармонию поверил. " Так вот. это - о физике. Если поймете. как звучит эта музыка, для вас во Вселенной откроются такие миры, что дух захватывает.
Женщине, сидевший за столом в гостиной с чашкой чая в руках, было , на вид, лет тридцать. Герману бросился в глаза цвет волос - платиновый блонд. Такой может быть только от природы. красками такого цвета не достигнешь. А потом, когда она обернулась на звук открываемой двери, Герман увидел ее лицо. Сначала пухлые. идеально очерченные губы , а потом миндалевидные глаза. В легких внезапно кончился воздух
Мы выйдем в сад с тобою, скромной,
И будем странствовать одни.
Ты будешь за травою темной
Искать купальские огни.
Я буду ждать с глубокой верой
Чудес, желаемых тобой:
Пусть вспыхнет папоротник серый
Под встрепенувшейся рукой.
Ночь полыхнет зеленым светом, –
Ведь с нею вместе вспыхнешь ты,
Упоена в волше́бстве этом
Двойной отравой красоты!
Я буду ждать, любуясь втайне,
Ночных желаний не будя.
Твоих девичьих очертаний –
Не бойся – не спугну, дитя!
Но если ночь, встряхнув ветвями,
Захочет в небе изнемочь,
Я загляну в тебя глазами
Туманными, как эта ночь.
И будет миг, когда ты снидешь
Еще в иные небеса.
И в новых небесах увидишь
Лишь две звезды – мои глаза.
Миг! В этом небе глаз упорных
Ты вся отражена – смотри!
И под навес ветвей узорных
Проникло таинство зари.
Герка влез, вбил себя в автобус. Как обычно, почти битком. Он удобно встал на кругу, соединяющем две части Икаруса-гармошки. Тут, по крайней мере. можно спокойно стоять.
На следующей остановке народ с шутками -прибаутками взял штурмом автобус, чтобы на этот раз, уже больше вообще дверей нигде не открывать,потому как втиснуться в него больше никому бы не представилась возможность.
Так вышло, что вплотную к Герке толпа притиснула девушку. совсем юную. Они оказались прижаты друг к другу всем телом, глаз в глаза, а когда он попытался хоть как-то разделиться с ней. прижать к своему животу свой кейс. он понял, что его руки, вместе с зажатым в одой руке кейсом, переплетены у нее за спиной. а ее руки, с портфелем в одной. обнимают его.
-Парень, ну ты растеряйся Не теряйся смори, какую красотку к тебе прижали. целуйтесь уже. а то смотреть на вас и недоумеваешь . Стоите и ничего не делаете.
Люди вокруг заулыбались. Герка тоже усмехнулся и тут он посмотрел на нее.
Лицо девушки вспыхнуло и Герман вдруг увидел на нем и миндалевидные глаза , и пухлые губы и пряди. цвета снега, выбивавшиеся из-под шапочки.
Девушка тоже улыбнулась шутке. робко, и от этой улыбки в легких Германа кончился воздух, а сердце пропустило пару ударов.
Маленькая боковая лампочка подсвечивала ее лицо оранжевым цветом и Герман разглядел, какие у нее длинные ресницы. Как они опустились, когда ее лицо вспыхнуло от слов попутчика, и опустились, отбросив густую тень на ее щеки.
Ее глаза были так близко, что Герман смог рассмотреть желтые лучики вокруг зрачков, бирюзовый цвет радужки , мягкую линию брови и густые светлые ресницы. На девичьем лице совершенно не было косметики, и краски его были приглушенными. как бывают весной. когда робко и несмело береза выпускает листья, Их цвет можно только угадать, он почти не виден, он нежен и кроток, но так многообещающ.
Герман уловил тогда запах духов, который потом будет его преследовать всю жизнь. То есть он будет преследовать, иногда буквально, обладательниц подобных духов. Он знал эти духи. Такие же были у его матери. Польский "Сигнатюр" .
Герман разглядывал ее лицо, впитывая в себя как губка, впечатления от этого приключения. Эпизода в его жизни. Он вдыхал запах духов, легкий запах чего.то, что он охарактеризовал, как воду. просто воду. Видимо,так пахла ее кожа. Он любовался румянцем, уютно устроившимся на яблочках щек. Он видел, как тоненькая жилка билась на виске. покорная току крови. разглядел еще одну венку на ее шее, увидел розовую мочку ушка с дырочкой от сережек.
Ее губы чуть улыбались. рисунок их, совершенный, когда губы примерно одной толщины, а верхняя идеально очерчена просто приводили Герку в восторг.
Он порадовался тому. что ее тело было прижато к нему как бы чуть сбоку. то есть она , возможно, не поймет и не почувствует, как выдает его его собственная плоть
Ехать было не так долго, минту 15 - 20 и все это время видел перед собой девичье лицо, ощущал ее дыхание на своей щеке, вдыхал ее запах и ему было так спокойно, так хорошо, что Герка жалел, что автобус прибыл к метро, где выходили все. ну или почти все. Тут, у метро, выходила и ЕГО девушка.
Тот же голос, который призывал их целоваться, перед самым метро произнес сентенцию о том. что, как порядочный человеку, ему надо бы жениться на этой девушке.
Потом Герман часто вспоминал эти минуты своей жизни. как будто больше ничего значимого в ней не было. Вспоминал, когда откупался от очередной интрижки, вспоминал, когда принимал тяжелые или рисковые решения. Ему почему-то казалось важным тогда оправдать себя перед этой девушкой, с корой он простоял минту 20 вплотную в автобусной давке. Эти воспоминания иногда адже удерживали его от опрометчивых шагов. И как он иной раз жалел, что Блоковский Он - не сам он, Герман.
Ты перед ним – что стебель гибкий,
Он пред тобой – что лютый зверь.
Не соблазняй его улыбкой,
Молчи, когда стучится в дверь.
А если он ворвется силой,
За дверью стань и стереги:
Успеешь – в горнице немилой
Сухие стены подожги.
А если близок час позорный,
Ты повернись лицом к углу,
Свяжи узлом платок свой черный
И в черный узел спрячь иглу.
И пусть игла твоя вонзится
В ладони грубые, когда
В его руках ты будешь биться,
Крича от боли и стыда…
И пусть в угаре страсти грубой
Он не запомнит, сгоряча,
Твои оттиснутые зубы
Глубоким шрамом вдоль плеча!
Женщина у стола повернула голову к нему и на секунду замерла.
-Это наш папа пришел. - радостно сообщила жена, - Знакомьтесь.
--Герман, - шагнул он к столу. В миндалевидных бирюзовых глазах ясно увидел желтые лучики вокруг зрачков. Только на лице уже были другие краски. Ресницы были черными, губы яркими, а Герман уже плотью ту девушку, из автобуса. Опять куда-то подевался весь воздух из легких, Герман задохнулся и закашлялся.
--Очень приятно. София. Я буду подтягивать вашего сына по физике. Сегодня я просто познакомилась с ним, а вот потом уже будем всерьез заниматься. Думаю у нас все получится.
Пусть я и жил, не любя,
Пусть я и клятвы нарушу, —
Всё ты волнуешь мне душу,
Где бы ни встретил тебя!
О, эти дальние руки!
В тусклое это житье
Очарованье свое
Вносишь ты, даже в разлуке!
И в одиноком моем
Доме, пустом и холодном,
В сне, никогда не свободном,
Снится мне брошенный дом.
Старые снятся минуты,
Старые снятся года…
Видно, уж так навсегда
Думы тобою замкну?ты!
Кто бы ни звал — не хочу
На суетливую нежность
Я променять безнадежность —
И, замыкаясь, молчу.
Потом она засобиралась домой.Ирина попросила Германа подвести женщину.. До ее дома ехали молча.
Когда машина остановилась у ее парадного, она легонько прикоснулась к его подголовнику и он обернулся назад.
- Герман. , - она будто бы пробовала его имя на зуб. - Герман.
И вдруг, чуть откинув голову назад. тихм голосом произнесла:
Я пригвожден к трактирной стойке.
Я пьян давно. Мне всё — равно.
Вон счастие мое — на тройке
В сребристый дым унесено…
Летит на тройке, потонуло
В снегу времен, в дали веков…
И только душу захлестнуло
Сребристой мглой из-под подков…
В глухую темень искры мечет,
От искр всю ночь, всю ночь светло…
Бубенчик под дугой лепечет
О том, что счастие прошло…
И только сбруя золотая
Всю ночь видна… Всю ночь слышна…
А ты, душа… душа глухая…
Пьяным пьяна… пьяным пьяна
От изумления Герман потерял дар речи. Он молча вышел из машины и открыл ей дверь. Подал руку.
Ее бросила к нему неведомая сила. Их тела прижались, как тогда в давке. Герману опять не стало хватать воздуха, он видел и жилку. с дикой скоростью бьющуюся у виска, видел яблочки щек. тронутые уже не румянцем, а румянами, ощущал на лице светлые волосы и чуял запах духов.
Также внезапно, как и прижалась, она отпрянула от него. Улыбнулась и. помахав рукой. скрылась в парадной.
Она, как прежде, захотела
Вдохнуть дыхание свое
В мое измученное тело,
В мое холодное жилье.
Как небо, встала надо мною,
А я не мог навстречу ей
Пошевелить больной рукою,
Сказать, что тосковал о ней…
Смотрел я тусклыми глазами,
Как надо мной она грустит,
И больше не было меж нами
Ни слов, ни счастья, ни обид…
Земное сердце уставало
Так много лет, так много дней…
Земное счастье запоздало
На тройке бешеной своей!
Я, наконец, смертельно болен,
Дышу иным, иным томлюсь,
Закатом солнечным доволен
И вечной ночи не боюсь…
Мне вечность заглянула в очи,
Покой на сердце низвела,
Прохладной влагой синей ночи
Костер волненья залила…
В публикации были использованы стихи Александра Александровича Блока.