Рудня. Небольшой городок в 70 км от Смоленска. Старый, ухоженный домик. Здесь доживал остаток лет Михаил Егоров – герой взятия Берлина, вколотивший на крыше рейхстага вместе с Мелитоном Кантарией и Алексеем Берестом последний – символический гвоздь в крышку гроба нацизма.
"Когда отец пытался закрепить знамя, сильно поранился. Купол-то рейхстага стеклянный был. Глубокий шрам не затягивался еще долго" – вспоминала дочь Егорова
На вопросы журналистов, мол, правда ли, что Егоров и Кантария были в рейхстаге не первыми, женщина напряженно вздыхала и спокойным тоном отвечала, указывая на папку с документами на столе.
"Спецкомиссия восстановила ход событий до секунды. Флагов было несколько десятков. А знамя Победы – одно. Почему-то никто в их подвиге не сомневался, когда все трое живы были. Я уже лет 10 отбиваюсь от этих вопросов и доказываю всем обратное".
Михаил Егоров был Героем, но жил очень скромно, даже можно сказать – бедно. С войны вернулся только через 2 года. Вместе с Кантарией выполнял поручение партии – ездил по стране, рассказывал про свой подвиг. В Москве, вопреки настойчивым требованиям начальства, не остался. Уехал на Родину.
Но и там от него не отстали: "Ковыряться в земле Герою Советского Союза не пристало. Нужно дело посерьезнее". Власти все норовили пристроить Егорова "повыше", а тот ни в какую. Из "теплого и доходного" колхоза ушел на завод банки консервные для сгущенки мастерить. Компромисс все же нашли – Егоров согласился на более "достойную" Героя работу – снабженцем на том же консервном комбинате.
Особым положением своим никогда не козырял. Для себя ничего не просил – только для земляков. Автобус выбил для них, а попросить дорогу к дому своему заасфальтировать постеснялся. Так и ходил долгое время, по словам дочери, по обычной тропе, превращавшейся в период ливней в грязную кашу.
Двери дома никогда не закрывал. Егоров постоянно помогал соседям, решал их проблемы – где-то что-то достать, подсобить в чем-то. Деньги ни с кого естественно не брал. Про себя и фронтовую жизнь рассказывал только, когда спрашивали и то неохотно.
Когда Егорова не стало, непорядочные журналисты, опьяненные вседозволенностью гласности, стали выдумывать про него небылицы. Мол, спился Герой, за бутылкой вечно время проводил.
"Все это ложь. Отец никогда не отказывался выпить за Победу, но алкоголиком он никогда не был" – возражала дочь фронтовика
Погиб Егоров по нелепой случайности. Кто-то из соседей попросил куда-то съездить, а он по доброте душевной отказать не смог. На своей любимой "Волге" он попал в аварию. Столкнулся с фурой. Спасти Егорова не смогли.
Похоронили его со всеми почестями в Смоленске. Одним из первых проститься с Егоровым приехал Кантария. Потерю друга он переживал очень тяжело. Рыдал. Даже "Волгу" такую же продал – от греха подальше. Связь между Егоровым и Канатарией была настолько глубокой, что родственники последнего даже привезли в Рудню горсть земли с могилы Мелитона, чтобы оба народных Героя хотя бы так покоились вместе.
Сейчас в доме, где жил Егоров, находится музей. Посетителей довольно много. Земляки стараются хранить память о Герое, который жил не для себя, а для страны и простых советских людей.