Я служил на Севере. Я прослужил на флоте три полных года. Однако я не записался в ряды ВМС на борту корабля, а записался, когда прибыл к месту службы.
Наш блок находился в тандыре. Это было в 20 км от города, а то и дальше, по бетонной дороге. Все было как прежде, включая охранников.
В некоторых местах не было ни одного охранника, хотя по правилам новобранцы должны были выполнять трудные и изнурительные патрули. В других местах их отправляли в охрану, но никогда в бункеры.
Бункеры располагались вдали от казарм и других жилых районов. Рядом был участок, но последний полицейский ушел в 6 утра, так что на следующей миле до утра никого не было.
Мальчикам очень не понравилась форма. Они никогда не говорили вслух, почему, но более упорные дезертиры приходили чаще, и для них это было труднее, чем чистить туалеты или сгребать снег с территории учения зимой.
Слухи ходят разные, но не верьте всему, что вы слышите об армии. В первый год службы в армии ты был немного любопытным и часто раздражал людей в своей части". Он сказал. Почему бы тебе не подумать самому?".
На второй год работы в компании меня наконец назначили в это депо. Не один, а целый дезертир за две недели. Казалось, что я больше никогда не смогу двигаться, но я держался за депо до последнего.
По прибытии депо оказалось складом, ничем не примечательным. Когда мы добрались до склада, стены были толщиной в три кирпича, а армейская зеленая краска находилась в плачевном состоянии. Комнаты представляли собой длинные коридоры с окнами и дверями комнат, куда бы мы ни пошли. Они были закрыты, кроме тех мест, где мы стояли на страже.
Походив вокруг, посмотрев на печати и замки и указав время, я сел в комнате. Я продолжал говорить с ними, раздражая их, но они молча подчинялись, ругаясь. Не знаю почему, но я нервничала.
Он был невозмутим, когда на собрании мне сказали, что я новичок. Он сказал, что в тот вечер будет трудно, потому что я выступал впервые. Он не объяснил, в чем причина. С трудом выговаривая слова, он посмотрел на часы.
Когда стрелки часов стали приближаться к трем часам ночи, он передал мне мой автомат, открыл магазин и сказал, чтобы я положил его на стол вместе с моим и закрыл его. Затем он закрыл дверь в комнату и начал странно представляться.
Он сказал мне сохранять спокойствие, что бы я ни услышал или увидел. Я очень осторожен, тем более что меня обучали обращению с оружием.
У меня в голове было много мыслей, что этот человек может быть зол из-за своего понижения, или что я глупо пошутил, или что я могу ударить его, если он нападет на меня.
В этот момент я услышал невнятный шум за дверью. Звук был такой, как будто кто-то наступил сапогом на входную дверь. На мгновение я забыл, насколько необычными были мои спутники. Затем я услышал что-то за дверью, но не расслышал, а ключ от входной двери лежал на столе и был заперт. Затем раздался выстрел.
Я забыл, как это делается, поэтому не обращал внимания. Я упал на пол, сел на стол, закрыл уши руками и что-то крикнул своим спутникам, у которых были закрыты глаза. Через некоторое время я понял, что не было ни выстрелов, ни криков, ни шагов, только мой собственный голос.
Тем временем мой коллега с очень бледным лицом наливал мне чашку чая. Затем он рассказал мне историю, которую он рассказал человеку, который заменит меня полтора года спустя.
Здание было не складом, а клубом. Однажды здесь стрелял полицейский, и к нему подошла белка. Он взял свой пистолет и пошел стрелять в сержанта и трех матросов, которые украшали комнату.
Они вышли за дверь, и он последовал за ними. Он опустошил все журналы. Однако он проснулся от холода, увидел, что натворил, вставил еще один магазин и выстрелил себе в рот. Когда люди прибыли на место происшествия, никто не был спасен.
Эта трагедия повторялась здесь много раз. Люди, работавшие здесь в прошлом, говорят, что видели его, но, насколько я помню, никто никогда не выходил из комнаты.
У меня есть только представление о времени этого концерта, но я всегда показываю его первому вошедшему. Это может быть для памяти, может быть для чего-то другого.
Когда я закончила, я вышла на улицу, чтобы помыться, но там никого не было, а дверь все еще была заперта. Когда я отперла дверь, по ту сторону двери лежал белый снег.