В 1920-х годах в журнале "Пионер" работали несколько молодых художников. Только-только начинающих. По большому счету, они были еще никто и звать их никак.
Но что-то в них все-таки было, раз уж их приветили в "Пионере" и периодически давали заказы на иллюстрации. А в те голодные годы это иногда был вопрос жизни и смерти.
Один из этих юношей зацепился в истории самым краешком. Его звали Моисей Соломонович Аскинази, и его уже вспоминали в предыдущей главе. Да, это тот самый Моля Аскинази, художественный редактор "Пионера", которого вспоминала в письме Ильина.
Как и Гвайта, он тоже в повесть попал "на тоненького", поскольку его фамилия фигурирует всего в двух номерах журнала "Пионер" за 1926 год. Он нарисовал обложку номера 5.
И поучаствовал в создании обложки номера 24. Здесь его вклад обозначен так: "На обложке фотография С. Красинского, монтаж худ. М. АСКИНАЗИ".
Моисей Аскинази родился в Вильно, как и множество героев предыдущих глав - на стыке веков, он 1901 года рождения.
После революции перебрался в Москву, учился во Вхутемасе — Вхутеине во второй половине 1920-х, был учеником Петра Митурича. Некоторые мемуаристы добавляют - "любимым учеником".
Аскинази действительно был близок к знаменитому семейству Митуричей-Хлебниковых.
На всякий случай - Петр Васильевич Митурич, военный, ставший художником еще до революции, в 1924 году женился на Вере Хлебниковой - художнице-авангардистке, родной сестре знаменитого поэта Велимира Хлебникова. Вот они вместе в мастерской в 1930-е.
Петр Митурич, как как вы уже поняли, преподавал во ВХУТЕМАСе и, помимо живописных работ, оставил множество теоретический статей.
Интересно, что художник профессионально изучал движение в воде и является автором множества изобретений, в частности, обладателем патента № 33418: «Движитель в форме рыбьего корпуса для судов, глиссеров, самолетов и дирижаблей, отличающийся тем, что он представляет собой приводимые во вращение изогнутые стержни, расположенные внутри эластичного корпуса, в целях сообщения этому корпусу при помощи шатунов, связанных со стержнями, волнообразного движения».
Но мы сейчас не об этом. Как я уже говорил, Моисей Аскенази дружил с Митуричами, и практически все упоминания о нем - от художников из этого круга. Особенно они усиливаются в 1933 году, после трагический гибели художественного редактора "Пионера" Николая Николаевича Купреянова.
Главред Ивантер назначает на вакантную должность Моисея Аскенази и художественную политику "Пионера" тот будет определять практически до самой своей смерти.
Определял он ее, на мой личный взгляд, так себе. Как по мне - с точки зрения иллюстраций «Пионер» 30-х был очень слаб, именно тогда в моду вошло печатать в журнале едва ли не наброски.
Зато вследствии его назначения в мемуарах художников митуричевского круга появляются примечания вроде: "Моисей (Моля) Аскинази (1901 – 1947), друг и работодатель Гусятинских, моего отца и других художников их круга, любимый ученик П. Митурича, работал художественным редактором журнала "Пионер".
Примерно о том же пишут и Митуричи: "Еще был Моля Аскинази. У нас он бывал реже, но будучи художественным редактором журнала "Пионер", многие годы снабжал отца работой, из номера в номер "Пионер" выходил с рисунками отца.
Митурич, видимо, не без удовольствия сотрудничал с «Пионером». На страницах журнала постоянно печатались его рисунки с натуры — ветви, деревья, травы, животные; часто прекрасно нарисованные лошади. Делал он для «Пионера» иллюстрации к Жюль Верну, к Ромену Роллану".
Вот примерно и вся информация о Моисее Ашкенази.
Да, еще он рисовал пейзажи, изображения интерьеров, портреты, занимался офортом, литографией, но после его смерти практически все рисунки и офорты погибли.
Вроде бы входил в общество «4 искусства», но в выставках практически не участвовал, я нашел ровно два упоминания: "участник ввыставок московских мастеров в музеях Симферополя и Феодосии (1927)" и "Станковые листы были показаны только однажды на выставке Горкомов живописцев и графиков (1936), представившей «незамеченных»".
Даже книжной иллюстрацией не занимался. Единственная оформленная им книга, которую я нашел - вот эта.
Похоже, что она действительно единственная. И иллюстрации – не сказать, что огонь.
Я очень не люблю хаять уже ушедших людей, но, если честно, в процессе изучения информации у меня сложилось впечатление, что Аскинази был всем доволен.
В отличие от своих коллег по «Пионеру» 1926 года, он никуда не рвался, его все устраивало, он ни о чем не мечтал и потому он особо не напрягался. Среди мемуаристов никто не говорит о его работах – настолько, что просто непонятно, художник ли он. Никто не обсуждает его прорывы или неудачи на посту художественного редактора – вокруг Ивантера до сих пор копья ломают, а здесь – ничего, кроме «давал работу друзьям».
Ну и вообще, человек рядом с такими людьми жизнь прожил, а практически весь оставленный след – это не рассказы О НЕМ, а упоминания ЕГО.
Как в знаменитой книге Бориса Камова «Обыкновенная биография: Аркадий Гайдар»:
"В кабинете Ивантера, кроме Вали Фраерман, сидели Миша Лоскутов и художественный редактор «Пионера» Моля Аскенази.
- Вот Аркадий хочет посоветоваться относительно новой своей книжки, - сказала Валя".
Вот и получается, что львиную долю упоминаний Моисея Аскинази составляют две картины Веры Хлебниковой-Митурич. Вот первая:
Подписано: "Портрет художника М. Аскинази. 1936 г. Бумага, акварель". Есть еще и в другом варианте:
Вторая работа - вот этот карандашный рисунок, сейчас находящийся в фондах Астраханской картинной галереи им. П.М. Догадина.
Знаете, как он называется? Он называется "Пальто на вешалке. М. Аскинази в гостях у Митуричей". 1937 г.
И знаете что? Про самого Аскинази не пишет никто, а его пальто у искусствоведов - предмет прямо таки серьезных исследований. Просто абзацами строчат: "Чередуются черные и светлые пятна, быстрые штрихи, обегая форму предметов, передают все градации серых оттенков — простые обыденные вещи обретают живописность, живут своей индивидуальной жизнью, почти «очеловечиваются», подменяя собой своих хозяев, как в рисунке «Пальто на вешалке. М. Аскинази в гостях у Митуричей». Широкое светлое пальто с такой же светлой бесформенно-обширной кепкой над ним обретают черты человеческой фигуры, словно бы беседуют, шепчутся с каким-то темным одеянием, похожим на черного монаха в рясе и капюшоне, висящим справа от них".
Вот так вот. Жизнь прожил, а остался в истории своим пальто.
Обидно, наверное.
Умер Моисей Ашкенази не то в 1941-м, не то в 1947-м году от туберкулеза. Похоронен на Востряковском кладбище.
___________
Это проект "Старые картинки"
В советских детских журналах работали великие художники, но их журнальные работы долго оставались без внимания. Я в меру сил постараюсь ликвидировать этот пробел и выкладывать наиболее интересные рисунки.
Подписывайтесь на канал!
: