Страницы моей жизни
Глава 1
«Укоряеми — благословляйте, гоними — терпите, хулими — утешайтесь, злословими — радуйтесь». (Слова о. Серафима Саровского) — вот наш путь с тобой.
Из письма Государыни Императрицы от 20 марта 1918 г. из Тобольска
Приступая с молитвой и чувством глубокого благоговения к рассказу о священной для меня дружбе с Императрицей Александрой Феодоровной, я хочу сказать вкратце — кто я, и как могла я, воспитанная в тесном семейном кругу, приблизиться к моей Государыне.
Анна Александровна Танеева 17 июля 1984 - 20 июля 1964 (80 лет)
Отец мой, Александр Сергеевич Танеев, занимал видный пост статс-секретаря и главноуправляющего Его Императорского Величества Канцелярией в продолжение двадцати лет.
От себя добавлю Отец Анны А.С. Танеев
"(5 (17) января 1880 -7 февраля 1918) композитор-любитель из рода Танеевых, Произведения Танеева-композитора пользовались успехом в России и за границей. Его троюродный дядя — композитор Сергей Иванович Танеев. Окончил Санкт-Петербургский университет. Статс-секретарь, обер-гофмейстер и мператорского двора, камергер. В 1896—1917 годах — главноуправляющий собственной Его Императорского Величества канцелярией. Член Государственного совета. Почетный член Императорской Академии наук (1902)".
По странному стечению обстоятельств тот же самый пост занимали его дед и отец при Александре I, Николае I, Александре II и Александре III.
Дед мой, генерал Толстой, был флигель-адъютантом Императора Александра II,
(" мать Анны-Надежда Илларионовна Толстая (1860—1937), праправнучка фельдмаршала М. И. Кутузова. Дед по матери — генерал-лейтенант Илларион Толстой, участник Русско-турецкой войны 1877—1878 годов. Прадед — генерал от инфантерии Николай Матвеевич Толстой, некогда директор Николаевской Чесменской богадельни.)
а его прадед был знаменитый фельдмаршал Кутузов. Прадедом матери был граф Кутайсов, друг Императора Павла I.
Несмотря на высокое положение моего отца, наша семейная жизнь была простая и скромная. Кроме служебных обязанностей весь его жизненный интерес был сосредоточен на семье и любимой музыке, — он занимал видное место среди русских композиторов.
Шесть месяцев в году мы проводили в родовом имении «Рождествено» под Москвой. Это имение принадлежало нашему роду 200 лет. Соседями были родственники, князья Голицыны, и Великий Князь Сергей Александрович.
С раннего детства мы, дети, обожали Великую Княгиню Елизавету Феодоровну (старшую сестру Государыни Императрицы Александры Феодоровны),
Первое мое впечатление об Императрице Александре Феодоровне относится к началу царствования, когда она была в расцвете молодости и красоты: высокая, стройная, с царственной осанкой, золотистыми волосами и огромными, грустными глазами — она выглядела настоящей царицей.
К моему отцу Государыня с первого же времени проявила доверие, назначив его вице-председателем Трудовой Помощи, основанной ею в России.
В это время зимой мы жили в Петербурге, в Михайловском Дворце, летом же на даче в Петергофе.
Я уже упоминала о высоком музыкальном даровании моего отца, нам с ранних лет дали музыкальное образование. весь музыкальный мир бывал у нас как раз пришел завтракать П. И. Чайковский и зашел к нам в детскую.
Воспитанной в Англии и Германии, Императрице не нравилась пустая атмосфера петербургского света, и она все надеялась привить вкус к труду. С этой целью она основала «Общество рукоделия», Государыня открывала дома трудолюбия для безработных, учредила дома призрения для падших девушек.
17-ти лет я была представлена сперва Императрице-Матери в Петергофе Сначала страшно застенчивая, — я вскоре освоилась и очень веселилась. Я была много на балах и после переутомление я заболела брюшным тифом, я была 3 месяца при смерти. Было воспаление легких, почек и мозга, отнялся язык, и я потеряла слух. Во время долгих мучительных ночей я видела как-то раз во сне о. Иоанна Кронштадтского, который сказал мне, что скоро мне будет лучше.
В детстве о. Иоанн Кронштадский раза 3 был у нас и своим благодатным присутствием оставил в моей душе глубокое впечатление, скорее он поможет, чем доктора и сестры, которые за мной ухаживали.После его молебна я поправилась
Великая Княгиня Елизавета Феодоровна три раза навещала меня пока я болела, а Государыня присылала чудные цветы, которые мне клали в руки, пока я была без сознания.
В сентябре я уехала с родителями в Баден и затем в Неаполь. Здесь мы жили в одной гостинице с Великим Князем Сергеем Александровичем и Великой Княгиней Елизаветой Феодоровной.
В январе получила шифр — т. е. была назначена городской фрейлиной, Это дало возможность ближе видеть и официально познакомиться с Императрицей, и вскоре потом мы подружились тесной неразрывной дружбой, продолжавшейся все последующие годы.
Летом я заболела сердцем. Мы жили в Петергофе — и это было первый раз, что Государыня нас посетила. Приехала она в маленьком шарабане, сама правила. Пришла веселая и ласковая наверх в комнату, где я лежала, в белом платье и большой белой шляпе. Ей, видимо, доставляло удовольствие приехать запросто, не предупреждая.
Следующую зиму началась японская война.
Война принесла горе и глубоко потрясло всю страну, отразилось на нашей семейной жизни разве тем, что сократилось количество балов, что не было приемов при дворе и что мать заставила нас пройти курс сестер милосердия.
Для практики мы ездили перевязывать в Елизаветинскую общину. По инициативе Государыни в залах Зимнего Дворца открылся склад белья для раненых воинов.
Мать моя заведовала отделом раздачи работ на дом, и мы помогали ей целыми днями. Императрица почти ежедневно приходила в склад; обойдя длинный ряд зал, где за бесчисленными столами трудились дамы, она садилась где-нибудь работать.
Следующим летом родился Наследник.
Государыня потом мне рассказывала, что из всех ее детей это были самые легкие роды. . Но Алексей Николаевич унаследовал ужасную болезнь, гемофилию, которой страдали многие в семье Государыни; женщина не страдает этой болезнью, но она может передаваться от матери к сыну.
Вся жизнь маленького Наследника, красивого, ласкового ребенка, была одним сплошным страданием, но вдвойне страдали родители, в особенности Государыня, которая не знала более покоя. Здоровье ее сильно пошатнулось после всех переживаний войны, и у нее начались сильные сердечные припадки. Она бесконечно страдала, сознавая, что была невольной виновницей болезни сына.
Дядя ее, сын королевы Виктории, принц Леопольд, болел той же болезнью
маленький брат ее умер от нее же, и также все сыновья ее сестры, принцессы Прусской, страдали с детства кровоизлияниями.
Государыня кормила его с помощью кормилицы (так как сама не имела довольно молока), как кормила она и всех своих детей.
Императрица ежедневно купала Наследника и так много уделяла времени детской, что при Дворе стали говорить, что Императрица не царица, а только мать.
Их Величества скрывали болезнь Алексея Николаевича от всех, кроме самых близких родственников и друзей, закрывая глаза на возрастающую непопулярность Государыни. Она бесконечно страдала и была больна, а о ней говорили, что она холодная, гордая и неприветливая: таковой она осталась в глазах придворных и петербургского света даже тогда, когда все узнали о ее горе.
_____________________
Однажды, во время одного из докладов, в соседней комнате раздался необыкновенный свист.
— Какая это птица? — спрашивает отец.
— Это Государь зовет меня, — ответила, сильно покраснев, Государыня и убежала, быстро простившись с отцом.
Впоследствии как часто я слыхала этот свист, когда Государь звал Императрицу, детей или меня; сколько было в нем обаяния, как и во всем существе Государя.