Всё в этом мире движется по кругу. Вот и сейчас – не знай я, что мы свернули с шоссе километров на десять раньше, чем в тот раз, когда «Прыгун» вёз нас из Яффо в Иерусалим – наверняка решил бы, что мы оказались на прежнем месте. Или здесь, в Палестине такие места все, словно на одно лицо? Чахлая рощица финиковых пальм, к середине – каменный, вросший в глинистую серо-жёлтую почву круг древнего бассейна – наверное, из него поили своих верблюдов купцы, пришедшие вслед за армией султана Саладина.
Моим спутникам было сейчас не до исторических параллелей. Марк с помощью Марио выволок под руки из машины пленника – он стонал и держался за живот, из-под повязки густо сочилась кровь. Я встретился глазами с Татьяной – «плохо дело – шепнула она, - долго не протянет. Спрашивайте, что хотели, пока он может говорить…»
Я подошёл к пленнику. Он буровил меня ненавидящим взглядом голубых глаз из-под рыжих бровей – волосы на голове тоже рыжие, физиономию украшает россыпь веснушек. «да это совсем пацан, понял я, считайте, наш с Марком ровесник – лет семнадцать от силы!» Облик чисто европейский, да и одет по-европейски, ничего общего с шайкой грязных арабов, во главе которых он лез в дом ребе Бен-Циона…
- Смотрите, камрад! – Марио схватил пленника за правое запястье и завернул манжету. – Я ещё там заметил, только не до того было!..
Пленник прошипел что-то по-немецки – я отчётливо различил сакраментальное «шайзе!», попытался вырвать руку, но итальянец держал крепко. Я посмотрел – на запястье с тыльной стороны имела место татуировка в виде креста с короткими поперечинами на концах каждой «палочки». Где-то я такое уже видел… точно!
- Тевтонский крест, знак Ordo Novi Templi. – сказал я. - «Новые тамплиеры» то есть. Вот это сюрприз…
Марк - он подошёл и встал рядом с Татьяной, - удивлённо вздёрнул брови.
- Это вроде тех, в Кропоткинском музее?
- Ну, нет…. – я покачал головой. - Те попросту жалкие клоуны, подражатели, что бы ни говорил о них наш общий друг Яш… ну, ты всё понял. – А эти природные, германские. А верховодит там Ланц фон Либенфельс – помните, Барченко упоминал о нём ещё в октябре, на «спецсеминаре»?
Татьяна задумалась, потом кивнула.
- Было дело. Барченко тогда говорил, что немцы, как и Гоппиус, экспериментируют с развитием особых способностей у людей?
- Да, и используют для этот именно подростков. – поддакнул Марк. – Теперь я тоже вспомнил. Так значит, этот парень – один из питомцев доктора фон Либенфельса?
Немец – теперь было очевидно, к какой нации принадлежит наш пленник – переводил взгляд с меня на моих спутников и обратно, явно силясь понять, чём идёт речь. Но уловил лишь пару знакомых слов, в том числе и дважды произнесённое имя своего «патрона». По-моему, его это не слишком порадовало.
… вот так-то, парень, русский надо учить…
- А это что за чертовщина?
Марио, копавшийся во время нашей беседы в карманах куртки пленника - её мы сняли, чтобы не мешала перевязывать рану - продемонстрировал нам два куска медной проволоки, скрученные в странные фигуры. То есть это мне поначалу так показалось, но в следующий момент я понял, что это такое.
Искалки – очень похожие на те, что были у Татьяны в день нашего с ней знакомства возле лесного озерка. Один в один, будто согнутые по одном чертежу, только на тех, первых, не было выжженного на деревянной ручке тевтонского креста. Кстати, больше я у Татьяны этих штуковин не видел, обходилась она исключительно подарками старой цыганки, своей наставницы.
Татьяна тоже увидела «искалки».
- Это что, его?
- Угу. Вот, значит, зачем они полезли в дом ребе - тоже собирались искать тайник. Но Кристобаль Хунта, как водится, успел первым…
- Кристобаль… кто?
- Не бери в голову. Это из одной книжки… редкой, в общем, тебе вряд ли попадалась. И в библиотеке коммуны тоже нет. Ты лучше скажи: сможешь с ними управляться?
Она взяла искалки, повертела в руках и вернула мне.
- Даже пробовать не стану. Они… как бы это сказать.. сделаны специально для него. У меня они в лучшем случае, просто не заработают.
- А в худшем?
- Тебе правда так хочется это узнать?
- Обойдусь. – Я завернул трофейные «искалки» в тряпку и убрал в саквояж. А теперь, займёмся, пожалуй, этим… новым, прости господи, тамплиером? Очень мне интересно, что он сможет нам рассказать.
- Молчит, проклятый манджапаре[1]! – Марио длинно выругался по-итальянски. Из всей тирады я разобрал лишь трижды повторённое «порка путана» - «свинская шлюха» да упоминание божьей матери, тоже, почему-то, в сочетании со свиньёй. – Может, камрад, мы его… того? Без излишнего гуманизма?
За время неудавшегося допроса пленник – его, как следовало из нашедшихся в кармане документов, звали Карл Герман Пургольд, - побледнел ещё больше, усеивавшие лицо и ладони веснушки потемнели, стали коричневыми. Однако сознания он не терял, несмотря на мучительную боль, которую наверняка испытывал. Несколько раз он просил пить, но Татьяна запретила. «Рана в живот, вы его прикончите одним стаканом воды. - объяснила она. – А он, может, того и добивается!»
Я покачал головой.
- Если вы, синьор, его хоть пальцем тронете, не говоря уж о вашем ножичке – он немедленно откинет копыта. Этот, прости господи, «истинный ариец» - наша единственная ниточка к похитителям книги. И если он умрёт, мы с вами останемся в дураках.
Марк подошёл к пленнику и пристально вгляделся в него – сверху вниз. Немец заволновался – попытался отодвинуться,
- Я, пожалуй, попробую, если вы не против…
Марк сплёл пальцы, вывернул ладонями вперёд, хрустнул суставами. Немец попытался что-то сказать, но, видимо, простреленный живот отозвался на эту попытку приступом боли – он побелел ещё сильнее, и с хрипом стал заваливаться набок.
- Не дайте ему потерять сознание! – отрывисто скомандовал Марк. - Иначе вообще ничего не выйдет.
Я подхватил пленника под мышки и усадил прямо. Марк навис над ним, глядя глаза в глаза. Какие-то секунды мне казалось, что немец забыл о своей ране, об адской боли, наверняка терзающей простреленный живот, и сверлил Марка чёрными, как бездонные колодцы, зрачками. Но нет – вот в лице его что-то дрогнуло, взгляд вильнул, уходя от предложенного поединка.
- В глаза смотреть, кому сказано! – прохрипел Марк, и я вздрогнул, с трудом узнавая знакомый голос. – В глаза!..
Немец заскулил – тонко, жалобно. В уголке рта возникла и потянулась вниз блестящая ниточка слюны. Весь он сжался, усох, безуспешно пытаясь раствориться в каменной стене колодца за спиной. Потом завыл – тихонько, прерывисто, не отводя от Марка значков-колодцев, до краёв полных животным ужасом – и поднял руку, силясь хотя бы ладонью, растопыренными, дрожащими пальцами, закрыться от безжалостного визави. И вдруг осел, словно надувная кукла, из которой выпустили, по меньшей мере, половину воздуха.
- Спрашивайте. - Сказал Марк своим обычным, разве что, слегка надтреснутым голосом. – Теперь он всё скажет.
Я уважительно покосился на напарника. Чего только не узнаешь о человеке, когда вот так припрёт…
- Ну, брат, силён! Не знал, что ты так умеешь!
- Я и сам не знал… - Марк вытер лоб – тот был покрыт крупными каплями пота. – В смысле – пробовал как-то на занятиях в «особом корпусе», только тогда мало что получилось. Ну, так ведь тебя тогда рядом не было – может, усилил?
- Может быть. Тань, посмотри, как он, не окочурился?
Татьяна склонилась над немцем, осторожно ощупала живот, поправила повязку. Пленник дёрнулся от боли и прошипел что-то вроде «юдише швайне…»
- Можете начинать. - Она встала, отряхнула колени от серой каменной пыли. - Только торопитесь, долго он не протянет.
Я ткнул Марка локтем в бок.
- Слушай, ты у нас лучше всех по-немецки сечёшь…
- Ладно, я уже понял. – он обречённо вздохнул. – Говори, о чём спрашивать?
«…да, нас было трое. В Палестину добрались через ирландский Дублин, на британском пароходе. Кто именно? Старший, адепт Ордена - между прочим, тот самый, кто вывез в прошлый раз книгу – и двое фамиларов. А? Это мы – я и мой товарищ, Гейнц Ремлер, он на год меня старше, и ещё семеро. Нет, они остались, здесь только мы двое.
Книга? Доктор Либенфельс, когда закончил полный перевод – а это заняло несколько месяцев, это у него-то, лучшего в мире знатока древних и мёртвых языков - очень ругался, говорил, что не хватает самого важного из ритуалов. Он думал, что старик-еврей, у которого книга хранилась, нарочно вырезал страницу с его описанием – вырезал, и спрятал в каком-нибудь тайнике. Как это - зачем? Вы ещё спрашиваете? Чтобы испоганить древний священный манускрипт, разумеется. А может, и продать хотел какому-нибудь коллекционеру. Я же говорю, еврей, чего ещё от них ждать?
Нет, их старшего в городе не было. Он уже засветился в прошлый раз, так что пришлось дожидаться результатов нашей вылазки в Яффо. Кто, Гейнц? Ему было велено ждать на улице, ну и когда он понял, что налёт не удался - действовал по инструкции. На соседней улице его дожидался араб с мотоциклом, и они должны были что есть сил, гнать в Яффо, сообщить о провале.
Почему в дом пошёл я, а не Гейнц? Понимаете, он не боевик, даже стреляет плохо – зрение испорчено. У него другая… как бы это сказать… да, другая специализация. В чём-то похожая на мою, только он отыскивает не тайники, а живых людей, причём на большом расстоянии. И пользуется для этого не биолокационными антеннами, а каким-нибудь предметом, принадлежавшим тому, кого ищут. Они так и вас нашли – по чему-то, украденному у вашего товарища, вот этого…
…нет, не знаю. Но, наверное, они уже покинули Палестину – что им тут делать? Куда? К фон Либенфельсу, разумеется, он не доверяет телеграфу и радио, даже если пользуются шифрами, признаёт только личные контакты. Конечно знаю, ведь я обучался там почти год. Да вот этому самому – обращаться с биолокационными антеннами, стрелять, изучал ариософию, величайшую науку о возникновении и развитии человечества, о пяти старших расах, об Атлантиде, Лемурии, Гиперборее… Да, конечно, книга в замке. По-моему, доктор фон Либенфельс с ней вообще не расстаётся – я только за неделю до нашего отъезда впервые увидел его без чёрного тома под мышкой.
Конечно, не знаю – думаю, этого вообще никто, кроме него не знает. Да, на карте показать смогу – там ещё в паре миль от замка горное озеро, не очень широкое, зато длинное, во всё ущелье… Охрана есть, а как же: несколько десятков вооружённых бойцов и собаки – особые, натасканные на защиту лично Великого Мастера Ордена. Кто? Доктор фон Либенфельс, разумеется, мы его только там и называем.
…да, попасть в замок можно не только через ворота. Никаких подземных ходов – в боковой стене, той, что выходит на речку, впадающую в озеро, есть тоннель, через него выносят помои с кухни. Мы иногда пользовались им, чтобы бегать на озеро, купаться. Так-то это строго запрещено, фамиларов приучают к строжайшему аскетизму, даже мыться дозволено только раз в неделю. Ну вот и мы…
…нет, не попадались ни разу. Там вообще-то решётка – толстенные такие кованые прутья, покрытые ржавчиной, и огромный висячий замок, но Гейнц научился открывать его обычным гвоздём. Надо отпереть решётку, пройти немного по руслу ручья и повернуть вниз, к озеру. А когда будешь возвращаться…
… жжёт, жжёт, печёт внутренности, кишки, будто там раскалённые угли! Воды, дайте скорее воды! Как нельзя? Я же умираю, люди вы или нет, сжальтесь, имейте хотя бы каплю милосердия! Один, всего один глоток… больно, как же боль…
Копать могилу мы не стали – лопаты у Марио не нашлось, а ковырять ножами высохшую до бетонной твёрдости палестинскую землю – поищите кого-нибудь другого. Уложили труп в неглубокую канаву, предварительно завернув в кусок брезента, и привалили камнями и твёрдыми комьями глины. Его, конечно, найдут – не люди, так шакалы, которых тут немеряно.
- Теперь хотя бы ясно, почему меня два дня кряду колбасило… - я наклонился и стал отряхивать от жёлтой пыли колени. - Второй фамилар видимо, усиленно меня искал, а найдя, передал эстафету своему приятелю и нанятым арабам. Любопытно, что они ухитрились у меня спереть? И, главное – где и когда? Вроде, с незнакомыми людьми мы особо не общались, разве что на «Пелопонессе». Но успеть в таком темпе и организовать кражу, и передать добычу по адресу – это уже из области фантастики.
- А может, ещё раньше? - предположил Марк. В Стамбуле, а то и вовсе в Союзе?
- Вот и я об этом подумал. И когда отыщу этого фамилара – уж будьте уверены, я его поспрошаю. Хорошо поспрошаю, вдумчиво, с пристрастием…
- Даже и не сомневаюсь. – отреагировала на мои зловещие посулы Татьяна. – Но пока ты ещё его не отыскал, не хочешь узнать, что в шкатулке?
- В той, что вы взяли из тайника? Так ведь сказано же: пергамент, лист из книги с описанием какого-то там ритуала. Или нет?..
- То-то и оно, что нет. То есть пергамент там лежит, но кроме него ещё десяток листов бумаги, сплошь покрытых записями. Обычных таких листов, в любой писчебумажной лавочке их можно купить в любом количестве, да и чернила на глаз самые простые, фиолетовые…
- Погоди… - это была новость. – так может, ребе Бен-Цион спрятал там свои бумаги? Мало ли что у него было… не подходящего для чужих глаз?
- Записи действительно сделаны его рукой, причём совсем недавно. – согласился Марк. – Только никакие это не частные записки, а вариант перевода текста, надо думать, им и сделанный. Причём заметь – он перевёл не только содержание пергамента, но и фрагмент собственно книги.
- Значит, ребе тоже знал древние языки?
- Он вообще много чего знал. Но тут, похоже, его знаний не хватило – весь текст в пометках, зачёркиваниях и вопросительных знаках. Я понял только, что речь о ещё одном ритуале – какие-то арийские юноши должны передать свою силу истинному вождю, причём не просто так, а вместе с жертвенной кровью. И, что интересно – этих самых юных арийцев должно быть ровным счётом девять. Ничего не напоминает?
- Девять фамиларов? О как… «Девять – людям Средиземья для служенья чёрного…»
- Что-что? – Марк удивлённо выпучил глаза. - Для какого такого чёрного служения?
- Забей. Выходит, что милейший герр Либенфельс готовит этих своих фамиларов на заклание?
- Вообще-то фразу насчёт «жертвенной крови» можно понимать по-разному. – встряла в разговор Татьяна. – Скажем, разрежут ладони, соберут кровь в чашу и что-нибудь с ней сделают…
Я кивнул.
- Ага, выпьют. Вернее, выпьет, тот самый, будущий вождь. И я, кажется, знаю, кто этот упырь…
- Я думал, сам фон Либенфельс… – неуверенно сказал Марк.
- Если бы! Вообще-то, у меня два кандидата. Надо при случае уточнить у его святейшества, о котором идёт речь?
- У какого ещё святейшества? – на этот раз удивилась Татьяна.
- Да у Либенфельса же! Ты что, забыла: она сам себя назначил Гроссмейстером Ордена Новых Тамплиеров. Великим Мастером то есть. Не мелочится дядя, чего уж там…
- Ми, скузи, синьори[2], что я прерываю вашу учёную беседу. – заговорил Марио. Всё это время он стоял рядом и вслушивался в непонятные русские обороты. – Если не секрет, что вы собираетесь предпринять дальше?
- Как - что? – сказал я. - Будем добывать книгу. Правда, для этого придётся перебраться в Европу, в Германию. Ну, да где наша не пропадала…
- В Европу, говорите? – агент щёлкнул пальцами. - Полиция Иерусалима и британские власти наверняка уже переполошились. Как мы выехали из города – видели многие, десяти часов не пройдёт, как нам сядут на хвост. А может, и уже сели.
- Так что же нам делать?
Марио пожал плечами.
- Ну, из Палестины вам в любом случае надо убираться, и как можно скорее. И мне заодно с вами. Я предлагаю Ливию, Триполи - есть у меня там кое-какие полезные знакомства…
- Какие именно – не секрет? Сами понимаете, мы должны знать, чтобы принять решение.
Он тряхнул головой.
- Придётся довериться, синьоры и синьорина. Клянусь, как только оставим Яффо за кормой – всё вам расскажу, и в подробностях.
- За кормой? Постойте… вы предлагаете уходить морем?
- А как же ещё? – удивился Марио. – На машине вдоль побережья? Так приличной дороги там, считайте, нет, да и догонят англичане, как только поймут, куда мы направились. А в Яффо полно рыбачьих шхун и мелких каботажных посудин. Часа три форы у нас, пожалуй есть, деньги тоже – зафрахтуем какое-нибудь корыто понезаметнее и ищи нас, свищи! Если погода не подкачает – через трое-четверо суток будем в Триполи!
- Похоже, других вариантов у нас нет… - медленно произнёс я. - Ну что, соглашаемся?
И, не дожидаясь ответов Марка и Татьяны, пошёл к автомобилю.
Я сел на заднее сиденье, уступив Марку место рядом с водителем. Мотор затарахтел, Марио подал свою «самобеглую коляску» задним ходом, в сторону дороги. Татьяна устроилась на своём месте, справа от меня и проводила задумчивым взглядом рощицу, за которой прятался маленький каменистых холмик.
- Значит, будем искать замок?
Марк на переднем сиденье негромко засмеялся – словно закудахтал.
- Ага. В Альпах. В горах то есть. Где живут люди в белых плащах со сломанными крестами. Припоминаешь, Тань, что та ведьма из табора тебе нагадала?
Она пожала плечами.
- Разве крест у тамплиеров сломанный? Самый, что ни на есть, обыкновенный тевтонский, у настоящих рыцарей Храма были на плащах в точности такие же. Я в книжке рисунок видела, в «Айвенго», сэра Вальтера Скотта. Там как раз главный злодей – храмовник.
- Ты плохо слушала Барченко. – сказал я, обругав себя за невыносимо назидательный тон. Право же, пора с этим заканчивать… – Так вот, он, среди прочего, говорил, что фон Либенфельс трактует его как сочетание двух свастик, лево- и правообращённой. Сами свастики, кстати, у этих самых «новых тамплиеров» тоже на каждом шагу.
Машина выбралась на дорогу, развернулась, и Марио наддал – пыль из-под колёс полетела густым шлейфом, окутывая неторопливо катящую в сторону Иерусалима арбу на высоченных, больше человеческого роста, колёсах, запряжённую тощим рыжим верблюдом-дромадером. Я проводил допотопный экипаж взглядом. Его владелец, араб, кажется, не обиделся на столь бесцеремонное с собой обращение, и лишь дромадер недовольно скосил выпуклый чёрный, размером с хорошую сливу, глаз в нашу сторону – «мол, катаются тут всякие в смердящих, громыхающих ящиках, а потом верблюжья колючка пропадает…»
- Я вот подумала – та цыганка нагадала мне дальнюю дорогу по земле, по морю и по воздуху. По земле мы уже поездили, по морю походили и ещё походим. А вот как насчёт воздуха?
- А тебе так хочется полетать? – прищурился я.
- Нет, но интересно же, что она имела в виду. Цыганки – они, знаешь ли, не ошибаются. Соврать порой могут, а вот чтобы ошибиться – никогда.
Я повозился, устраиваясь так, чтобы заткнутый за пояс арсенал не слишком врезался в поясницу. Вот, к примеру, ещё одно преимущество тайного бегства – не придётся гадать, как протащить всё это огнестрельное богатство через таможню…
- Вот доберёмся до Ливии, а там видно будет. Чует моё сердце, что одними полётами дело не ограничится.