10 лет за то, что не донес. Как в 1930-е годы на Алтае воевали с крестьянами-расхитителями колхозного имущества
«Сталина на вас нет» — такое утверждение можно услышать и сегодня. Память народная все не хочет отпустить от себя штампы советских газет, без устали певших хвалу вождю. Между тем 90 лет назад именно Сталин потребовал расстреливать или давать 10 лет лагерей за любые хищения в колхозах — даже пустяковые. И даже в те, формально мирные, не военные годы эта явная несоразмерность наказания тяжести преступления вызвала сопротивление у части судей. Напомним, 30 октября — день памяти политических репрессий.
Истории алтайских крестьян
Осенью 1933 года колхозник Демьяненко из Тальменского района рассовал по карманам колхозное зерно — унес прямо с тока. Колхозник Журавлев все видел — но не донес.
Похоже, однако, в том месте и в то время был кто-то третий, кто донес. Демьяненко и Журавлева судили — и оба получили 10 лет лагерей.
На такой же срок отправили в лагеря 18-летнего паренька из того же района по фамилии Шпицын — за то, что украл 1,5 кило масла на маслозаводе
А вот бывший кулак Мордвинов из Усть-Пристанского района в августе 1934-го поступил иначе. Пошел на колхозное поле не сам: послал детей — собирать колоски и картофелины. Видно, надеялся: детишек не тронут. Детишек поймали — к тому моменту они успели насобирать полмешка, и отцу семейства дали «десяточку».
На птицеферме колхоза имени Куйбышева, Павловский район. Алтайский край.
photochronograph.ru
На такие гигантские сроки жителей страны советов стали лишать свободы и жизни после того, как хищения общественной (не личной) собственности объявили государственным преступлением — чем-то вроде измены Родине.
Случилось это 7 августа 1932 года, когда был принят знаменитый «закон о трех колосках» — он же «указ семь-ноль восемь». И, надо сказать, этим жителям Алтая, лишившимся свободы на долгие 10 лет, повезло: этот «закон» за такие преступления предусматривал высшую меру наказания — расстрел.
История появления идеи
Идея наказывать максимально строго за хищения колхозной собственности — к Сталину пришла, видимо, в начале 1930-х. «Вор, расхищающий народное добро… есть тот же шпион и предатель, если не хуже», — цитирует его историк Алексей Гоцуленко.
Правда, в Уголовном кодексе тех лет госсобственность уже была на особом месте. Так, за кражу личного имущества давали до года лагерей. А за хищения государственного — 2−5 лет, а иногда и все 10.
Сталин (крайний слева) на даче в Сочи с женой и соратниками в начале 1930-х.
dachastalina.ru
Летом 1932 года Сталин восстанавливал здоровье на даче в Сочи, управляя страной удаленно. Прогуливался по городу, играл в городки. И, видимо, прочитал донесения с мест о разгуле хищений в колхозах, на создании которых он же сам и настаивал, называя их самой эффективной формой ведения сельского хозяйства.
В переписке с соратником Кагановичем, заправлявшим партийными делами в отсутствие Хозяина, он с раздражением заявил, что наказания у нас чересчур мягкие. И репрессии надо усилить — ввести расстрел или 10 лет лишения свободы.
Против воли Хозяина никто к тому времени уже не мог пойти — и документ от 7 августа разработали четко по его заветам.
Два вида наказания
Ввели новые кары постановлением ЦИК и Совета народных комиссаров СССР (документ читайте здесь). Правда, подписал его не сам вождь, а главы этих ведомств Молотов, Калинин и Енукидзе.
Сталин (в центре) и его соратники.
russiainphoto.ru/ МАММ/МДФ
Отныне общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) объявлялась основой советского строя — она «священна и неприкосновенна». А люди, которые на нее покушаются, — «враги народа».
За хищение колхозного имущества и грузов на железнодорожном и водном транспорте ввели только два вида наказания. Первый — расстрел с конфискацией всего имущества. Второй — при смягчающих обстоятельствах — не ниже 10 лет лагерей и тоже с конфискацией.
Размер хищений постановление не оговаривало. При этом осужденные вообще не подлежали амнистии — это было написано прямым текстом. «Декрет стал символом государственного террора», — считает историк Олег Хлевнюк.
Что характерно: Уголовный кодекс при этом никто не отменил — «закон о колосках» много лет так и жил параллельно с УК. Это позволяло вручную регулировать нажим на общество, то закручивая гайки путем отдельных циркуляров, то ослабляя их.
Первые колхозы.
mspros.ru
Официальное название постановления от 7 августа 1932 года — «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». В июне 1933 года ввели такое же наказание за недонесение за преступление по этому постановлению.
Новый мир выглядел не блестяще
Надо сказать, что тот «дивный новый мир», который строили коммунисты под марши Дунаевского и жизнерадостный джаз Цфасмана, в начале 1930-х выглядел, мягко говоря, не блестяще.
С появлением колхозов появился и новый тип преступности, ранее неизвестный в доколхозной деревне, пишет Иркипедия: массовые хищения, распространившиеся повсеместно.
В колхозе.
histrf.ru
На колхозные поля выходили «парикмахеры» (так их со смехом называли чекисты) — как правило, женщины, дети и старики. Они брели по земле и срезали еще не созревшие колосья — это был самый распространенный вид хищений.
Несуны (а этот термин появился как раз в те годы) уносили зерно с колхозных токов и полей уже после уборки — в карманах и обуви, за пазухой и в специально пришитых к одежде секретных мешочках.
В поля порой переселялись целые семьи. Ставили палатки, тут же питались всем, что росло, жали и молотили, кормили скот.
В хищения вовлекались и председатели колхозов вместе с местными коммунистами. Они занижали урожайность, списывали урожай как погибший, мухлевали с нормой высева (чтобы отсыпать немного семенного зерна).
Неучтенное зерно сбывали или перемалывали на тайных ручных мельницах, раздавали своим, меняли или продавали через перекупщиков-нелегалов.
Хлебозаготовки.
istoriki. su
Вооруженные обрезом
А что творилось на железной дороге? Автор докладной записки ОГПУ от 1932 года констатирует: на ж-д станции большими толпами приходят окрестные села (!) — сотни людей тащат зерно из вагонов и пакгаузов.
В июне 1932-го в районе украинского города Токмак четверо крестьян, вооруженных браунингом и обрезом, остановили пассажирский поезд. Они ограбили пассажиров последнего вагона и исчезли.
Следствие по делу грабителей показало: раньше они в уголовных делах замешаны не были. А на поезд напали, чтобы… отобрать у пассажиров хлеб.
Разумеется, какая-то часть попавших под новые репрессии похищали не горсточку и не мешок. Кто-то из их были ворами-профессионалами, которые ничем другим в жизни не занимались.
Плакаты 1920-х-1930-х годов.
Polithistory.ru
Но сама массовость преступлений говорила как минимум о плохой охране объектов, а еще больше — о явном и серьезном нездоровье общества. И это нездоровье решили лечить расстрелами и гигантскими лагерными сроками.
Только за первые четыре месяца в Западном-Сибирском крае (в состав которого входил Алтай) осудили 13 237 человек.
Чиновники считали виноватыми голодающих
Однако авторы этого карательного «шедевра» «о колосках» прекрасно знали, в чем их главная причина. 1932−1933 годы — пик чрезвычайного голода в деревне, вызванного силовым изъятием коммунистами продовольствия.
«Голод приводит к таким преступлениям, о каких раньше не слыхали. Все (не только крестьяне) сделались ворами от недоедания. Попрошайничество небывалое. „Спекулянтов“, или лучше сказать „людей воздуха“ (то есть занимающихся тем же, чем занималась до недавнего времени еврейская беднота в местечках), развелось невероятное количество. Арестов производится страшно много; тюрем не хватает: в Звенигородке на днях тоже открыли тюрьму, закрытую восемь лет назад», — писал врач Звенигородской районной больницы наркому здравоохранения Украинской СССР.
Советские чиновники ищут припрятанное зерно на кладбище. 1930-е годы
en.wikipedia.org
Никакой помощи голодные не получали и взять ее было негде. Голода как бы не было, говорить и писать о нем считалось чуть ли не контрреволюцией. Чиновники же утверждали: «В голоде виноваты сами голодающие, не хотели работать, а раз так — пускай дохнут, не жалко», — с ужасом цитировал их тот же врач.
«Фактически закон был направлен против голодающих крестьян», — считает Олег Хлевнюк.
В самом деле, 85% осужденных по «закону о колосках» были не кулаки, не бывшие помещики или другие противники советской власти — это были самые обычные крестьяне, в большинстве своем — колхозники.
Плакат 1930 года.
ОК: Исторические и познавательные факты в фотографиях.
Циркуляр требовал расстреливать без послабления
Но дело, конечно, не только в этом. С правовой точки зрения закон о «колосках» был абсурдным, считают историки Виктор Исаев и Дмитрий Михеев: степень тяжести преступления не была адекватна наказанию.
Не удивительно, что применение этого «закона» взывало непонимание у части судей — особенно по первости. Уже в сентябре на места разослали секретную инструкцию, которая все расставила по местам.
Бывших кулаков, пойманным на воровстве, надо расстреливать без послабления, указывал циркуляр. Колхозникам давать 10 лет.
К кулакам и прочим врагам, проникшим в торговлю, применять расстрел, но при смягчающих обстоятельствах или мелких хищениях можно и 10 лет.
Плакат «Раздавим кулака». 1929 год.
kultorologia.ru
По этому же декрету предписывалось судить всех вообще расхитителей госсобственности — и на фабриках и заводах, и в госторговле, и на всех видах транспорта (инструкция — здесь).
На следствие и суд по таким делам разрешено было тратить не более 15 дней, и лишь при большом числе обвиняемых — не более 30.
Судьи встретили «закон» сопротивлением
«Декрет семь-ноль восемь» сразу взялись широко пропагандировать. Газеты прямо указывали, кто виноват, что в колхозе нечего есть: враг народа — расхититель. В одном только номере «Советской Сибири» за 27 августа 1932-го — восемь статей на эту тему.
«К суровой ответственности расхитителей общественной собственности!» — призывал краевой прокурор. «Очень подозрительная „усушка“ зерна», — намекали колхозники П.А. и С.Н. про колхоз «Верный путь» из Алейска.
Первые колхозы.
mspros.ru
И на этом фоне удивительно, что некоторые судьи — обычно послушные исполнители воли государства — поначалу встретили «закон» глухим сопротивлением, считает историк Халиса Гамидуллаева из Санкт-Петербурга.
В 1932 году они часто применяли к осужденным по «закону о колосках» статью 51 УК — она позволяла вынести наказание ниже нижнего предела.
По данным историка, в первый год к расстрелу приговорили 3,5%. 60% получили 10 лет, а 36% - ниже «десяточки», причем в основном это были условные сроки или принудительные работы.
Однако мягкость судей вызвала у властей большое недовольство — на места разослали анализ судебной практики, сделанный Наркомюстом.
Сталин (в центре).
kulturologia.ru
Мягкотелых оппортунистов поставили на место
Работу нарсудов по «декрету семь-ноль восемь» признали неудовлетворительной. И в качестве примеров привели такие вот факты.
Некоторые районы — например, Родинский — не проявили «должной политической поворотливости» и вообще не осудили ни одного расхитителя. Алейский нарсуд вынес приговоры по 19 расхитителям, но только два из них получили 10 лет, остальные — меньше.
В Бийском районе кулачку Курчеганову задержали во время стрижки колосьев — но суд приговорил ее лишь к двум месяцам принудительных работ.
«Ряд оппортунистически мягкотелых и либеральных приговоров уже опротестован краевым прокурором и председателем крайсуда», — сообщалось в информационной сводке органов юстиции края.
Нарым. Место ссылки крестьян. Молотьба, 1930-е годы.
Библиотека Конгресса.
Впрочем, мягкотелость проявляли отнюдь не все. В Уральской области, наоборот, тиражировали смертные приговоры по всякому пустяковому обвинению в краже, пишут историки Марина Потемкина и Владимир Филатов.
Все сомнения устранил лично вождь. В январе 1933-го он заявил, что хищения общественной собственности — это борьба с советской властью. То есть в очередной раз подчеркнул: это политические преступления. После этого мягкие приговоры стали редкостью.
Разрешили не судить за вынужденные преступления
В 1933 году по этому закону только в РСФСР судьи осудили более 103 тыс. человек. В 1934-м — 36,7 тыс., в 1935-м — около 13 тыс. Правда, это — без учета крупных дел, рассмотренных ОГПУ.
Барнаульский окружной отдел ОГПУ, 1928 г. (ул.Короленко, 63)
retro. moi-barnaul.ru
Количество дел, как видим, снижалось. И это, в общем, не удивительно. Весной 1933-го власти разрешили не судить рабочих и крестьян за мелкие кражи госсобственности — если на преступление они пошли впервые и из крайней нужды.
К тому же после принятия «закона о колосках» на железной дороге и водных путях организовали усиленную охрану. А на полях устанавливали вышки.
Объездчики и сторожа стали дежурить в поле круглосуточно, вокруг засеянной земли рыскали пионеры и октябрята. Зерно актировали на каждом этапе перемещения, земельные отдела регистрировали каждый амбар. За отсутствие охраныили плохой учет председателя колхоза с весны 1933-го могли посадить по этому же «закону о колосках».
А в 1934 году экспорт зерна из СССР сократился в 4,5 раза — зерно стали наконец оставлять в деревне на продовольствие и семена. Голод, хоть и медленно, стал отступать. Тем не менее, власти решили еще чуть-чуть раскрутить гайки.
В колхозе.
histrf.ru
Маятник «правосудия» качнулся в другую сторону
Докладную записку на эту тему подготовил сталинский прокурор Вышинский — тот самый, кто призывал в судах расстреливать, «как поганых псов», «изменников и шпионов, продавших врагу нашу Родину».
Андрей Вышинский — прокурор СССР (1935—1939 годы), министр иностранных дел СССР (1949—1953 годы), постоянный представитель СССР при ООН (1953—1954 годы).
И вот даже Вышинский возмутился перегибами, хотя еще совсем недавно власти настаивали на самом жестком отношении к хищениям и обвиняли «добрых» судей в оппортунизме.
Вышинский привел примеры. Так, Каменский народный суд (Ростовская область) дал колхознику Лазуткину 10 лет. Хотя все его преступление — в том, что он выпустил на улицу быка, тот сломал ногу и животное прирезали по решению правления.
Вышинский в 1945 году.
russiainphoto.ru/ Семейный архив Марии Косаревой.
Служитель религиозного культа — звонарь Помазков тоже получил 10 лет. Он поднялся на колокольню и нашел там два мешка кукурузы. Звонарь тут же сообщил об этом в сельсовет. Проверяющие пришли и там же откопали из-под снега еще и мешок с пшеницей. За недонесение звонаря отправили по этапу.
Парню, который «баловался в овине с девушками», дали срок за то, что он «причинил беспокойство поросенку». А целая семья отправилась в лагеря за то, что удила рыбу в реке, протекавшей мимо колхоза.
Вышинский призвал смягчить наказания и предложил реабилитировать 37 тысяч незаконно расстрелянных.
И вот в 1936 году прокуратура СССР проверила 115 тысяч приговоров, вынесенных с августа 1932-го. Оказалось, в 79% из них (или около 91,5 тыс.) есть основания для изменения. Их пересмотрели, сроки заключения снизили до одной трети, 37,4 тыс. заключенных вышли на своду.
Возможно, вернулись в свои села и колхозники из Тальменского района, а, может, и бывший кулак Мордвинов, пославший на поле собрать колоски и картошку своих детей.
В колхозе. 1920−1930-е годы.
russiainphoto.ru
Расстрелянным же это «ослабление гаек», понятно, не помогло. И, кстати, реабилитировать их никто не стал.
Репрессии как способ
Уже в наше время в России пытались понять, зачем Сталин инициировал принятие этого самого жесткого в истории «закона» — ведь судить расхитителей можно было и по Уголовному кодексу.
Обозреватель издания «Власть» Евгений Жирнов полагал, что вождю важнее было не столько победить преступность, сколько остановить массовое бегство крестьян из голодающей деревни, напугав их. Иначе кризис страны мог превратиться в экономическую катастрофу.
«Крайние меры по отношению к ворующим могли принести неплохой результат. А чтобы расстреливать за воровство, нужно было сделать обычных воров политическими преступниками», — считает Жирнов.
В колхозе. 1920−1930-е годы.
russiainphoto.ru
Так или иначе — «закон о трех колосках» был один из многих репрессивных циркуляров, посредством которых Сталин управлял страной.
Возделали почву для беззакония
В Западно-Сибирском крае к началу 1937 года осудили по этому декрету 23 630 человек. В целом по стране статистику осужденных приводят разную — от 183 до 250 тыс.
Доля расстрелянных в разное время и на разных территориях менялась. В середине 1933 года в Западно-Сибирском крае она доходила до 12%, на Северном Кавказе — до 26%, но в среднем была намного ниже.
Но, как считает Алексей Гоцуленко, последствия применения акта заключались не столько в количестве лиц, подвергшихся репрессиям, сколько в «возделывании» почвы для последующего «узаконенного беззакония».
Репрессии в СССР.
Мультимедиа арт музей, Москва / Московский дом фотографии
«Закону о колосках» много лет суждено было играть роль огородного сторожа, пишут Виктор Исаев и Дмитрий Михеев. Он «хотя и дремлет на окраине колхозного поля, но может по собственной прихоти или по приказу председателя вдруг проснуться и выстрелить».
Отменили его только в июне 1947-го. И то лишь потому, что президиум Верховного совета ввел новую версию репрессий: указ «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества».