— Владимир Николаевич, большое спасибо, что внесли пожертвование в наш детский дом! Проходите пожалуйста, детишки приготовили для вас выступление! — с восторгом встречает меня заведующая детского дома.
Первыми, как обычно, входят охранники, разведывания обстановку, следом уже я.
— Ребята, готовы? Начали!
Помещение наполовину заполнено детьми разных возрастов. Увидев меня, они притихли, выстроились в ровные шеренги и хором запели “Кузнечика”, пританцовывая.
Не смог воздержаться от лёгкой улыбки. Внутри стало очень тепло, а сердце сжалось от умиления, пропустив удар. Девочки кружились по залу в пышных юбочках, мальчики притопывали рядом с ними в нарядных бабочках.
Закончив выступление, несколько ребятишек подбежали ко мне, чтобы вручить подарки, которые они сделали своими руками. Один маленький карапуз даже чмокнул меня в щеку, когда я присел на корточки, чтобы взять у малышни рисунки.
— Господин президент, встреча с японцами состоится через три часа, — шепнул мне на ухо мой зам. — Вертолёт уже ждёт.
Я уже собрался было уйти, как вдруг мой взгляд совершенно случайно зацепился за маленькую, темноволосую девчушку, которая держалась особняком. Она была самой крошечной и самой хрупкой на фоне других детей. Малышка забилась в угол, возле окна, сидела ко мне спиной, играя с куклой. Не знаю, что на меня нашло, но я, как загипнотизированный, двинулся к ней. Подойдя ближе, я вообще все мысли в голове потерял. Кажется, я… увидел свою маленькую копию.
В глаза бросаются её длинные, кудрявые волосы, насыщенного чёрного цвета, которые ниспадают пышной копной до самой талии. На макушке красный бантик, на талии пышная юбка из фатина, которая выглядит невероятной огромной из-за её худобы, а на ногах красные сандалики. Ремешок на одном расстегнут.
— Почему подарок не получаешь?
Делаю шаг вперёд, присаживаясь на корточки. Тянусь к маленькой ножке, чтобы застегнуть ремешок. Бережно его касаюсь…
— У меня аллергия на шоколад! — обиженно фыркает кроха.
Надо же.
У меня тоже.
Она оборачивается, я застываю.
Эти глаза, губы, нос.
Будто гляжу в свое отражение.
— Малышка, кто твоя мама?! — хватаю её за плечики и чуть встряхиваю. — И как ты оказалась в детском доме?!
Позади слышится голос воспитателя:
— В больнице её мать. В тяжёлом состоянии…
— Имя! Имя матери скажите! — не замечаю, как повышаю тон голоса. Почти на крик срываюсь.
Чувствую, как меня всего начинает трясти, ведь перед глазами мелькают синие, как океан, глаза и волосы, цвета солнца. Не знаю почему, но из всех женщин, с которыми я встречался за последние пять лет, я неосознанно вспомнил именно её.
— Полина Агафонова.
Твою ж…
Моя интуиция меня не подвела.
Девочка из прошлого...
Которая работала в моём доме горничной и в которую я влюбился намертво как мальчишка.
Пока однажды она меня не предала и не сбежала. Как выяснилось сейчас, с моим ребёнком в животе…
— В какой она больнице? И что с ней?
— Я не знаю, можно ли нам разглашать информацию… — заикаясь, ошарашено смотрит на меня молоденькая воспитательница.
— Мне можно всё.
— Ксюша, ты чего тут мнёшься! Забыла, кто перед тобой? — заведующая с виноватым лицом оттесняет её в сторону. — Прошу прощения. В третьей гор больнице она. Без сознания. Машина сбила.
Втягиваю ноздрями воздух, пытаясь держать себя в руках, ради имиджа, так положено, но внутри меня началась третья мировая.
— Девочку как зовут? Сколько ей?
— Верочка… Пять лет.
За спиной Валентины Степановны нахожу своего зама.
— Виталий! Отменяй встречу с японцами! Немедленно! Едем в больницу.
Подхватываю малышку на руки, жадно прижимаю к груди. Вмиг пропитываюсь её теплом, таким родным и неземным, что третья мировая в моей душе достигает апогея. И уверенно шагаю к выходу, неся дочку на руках, как самое бесценное в жизни сокровище.
— Подождите! А… — тревожится за воспитанницу заведующая.
— Девочку я забираю, — уверенно и без колебаний. — Беру над ней опеку.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЕМ ТУТ...