И вот, в одно прекрасное утро, в окно, я наконец то увидела толпу народа. Я готова была сплясать. Я не могла поверить своему счастью, наконец то все кончилось! Моя изоляция, мое противостояние, мое ожидание не известно чего. Ведь целый месяц я просидела одна в совершенно пустом доме! И даже сейчас я могу сказать, что это не очень приятное занятие, тем более для молодой женщины. Но что делать, если мужчин нет?
Людей перед домом было много, но из них выделялись четверо, которые были или руководителями , или организаторами этой тусовки. У них в руках были какие то бумаги. Они что то громко объясняли людям, махали руками, жестикулировали, и видно было, что нервничали. Все это длилось минут тридцать, а потом открыли подъезды и люди пошли к своим квартирам.
Я приготовилась к атаке, ну а как по другому? Дом заселяют, а я живу в чужой квартире. Это то я хорошо осознавала. У кого то же есть ордер на эту жилплощадь? Я встала у двери и простояла так в ожидании визита хозяина минут тридцать, но никто даже не попытался открыть дверь моего жилища, или предъявить мне что нибудь. Простояв в боевой готовности у двери целый час, я поняла, что ничего не будет и никто не придёт.
Наконец я устала ждать, и подошла к окну, чтобы увидеть что нибудь интересное. А там, перед домом было пусто, все разошлись и начальники тоже. Кто был давно готов к переезду, те сразу подгоняли загруженные грузовики, выгружали мебель , домашний скарб, перетаскивали всё в квартиры, в общем расселялись и обустраивались. В подъезде стоял гул от людского говора и активного движения, только меня никто не трогал.
Это позже я узнаю о том, о чем дядя Коля догадывался давненько, и конечно рассказал моей маме, а она мне. Начальство ВСЖД конечно было в курсе, что трехкомнатная квартира в только что сданном кирпичном доме, в центре города кем то занята. А вот кем она занята и почему, они не знали. И это не давало им свободы действий. На дворе, как никак уже гуляла гласность.
Поэтому железнодорожное начальство в тот момент даже предположить не могло , что с этим, то есть со мной делать. Такой случай с ними, так же как и со мной, произошел впервые в той советской, или уже в постсоветской жизни. До заселения дома они не успели придумать, что со мной делать, потому что узнали о заселении не сразу, потому что не знали кто заселился, и на каком основании он это сделал.
Но реклама в такой несуразной ситуации им была ни к чему, потому что у каждого начальства есть свое начальство, и за косяки придется отвечать. А я была очень большим косяком, можно сказать огромным. И они, по простому, надеялись со мной договориться и выровнять ситуацию как то по тихому, без шума. Поэтому они и не приставали ко мне, они искали инструменты управления для любого персонажа, который окажется в этой квартире.