Как и большинство моих соотечественников, я обеспокоен эволюцией НМР. Моя первоначальная случайная ненависть сменилась сначала осторожным оптимизмом, затем удивлением и, наконец, большим вопросом. ПОЧЕМУ? Потому что наша армия, которая во всех уголках мира, и у нас в первую очередь, считалась одной из сильнейших в мире, долгих семь месяцев не может одолеть заведомо более слабое государство с его армией, которая упала и ограбила ее, нам сказали? Почему?
Да, мы осознаем, что фактически воюем не только с нашими несчастными соседями, но и с могущественным Западом, объединенным в виде Североатлантического блока (НАТО), преимущественно с его англосаксонским крылом - этого уже давно никто не скрывает. Наш братский народ здесь - просто пушечное мясо, давно подготовленное к будущим событиям в длинных коридорах Пентагона и откорректированное в штаб-квартире Брюсселя.
Да, легко быть кабинетным политиком и спрашивать, нужна ли нам эта война и зачем мы в нее влезли. Я так говорю. Война была неизбежной. Никаких уступок, никакого нейтралитета, никакой агрессивной позиции. Ее тщательно планировали и подвязывали, подгоняли и подводили все ближе и ближе к нам, пока наконец не решили остановиться на наших собственных границах, втянув Прибалтику в военный блок и пообещав нашим украинским соседям присоединиться к нему.
С противником (а то, что НАТО является нашим противником и создано для того, чтобы противостоять нам оружием, наверное, ни у кого не вызывает сомнений) можно существовать до поры до времени, до баланса сил, но когда этот баланс сил нарушается, конфликт неизбежен. Мир развивался из границ, которые изначально были отмерены Второй мировой войной, но потом были перекроены из-за глупости и наглости очередного лидера, которым, к сожалению, оказалось наше российское руководство.
Но сейчас речь не об этом. И почему наши вооруженные силы, насчитывающие более миллиона человек и уже давно находящиеся в процессе реформирования, недостаточно подготовлены к выполнению задач, которые на них возложены. Да, мы знаем, что наша армия за последние тридцать лет сократилась втрое, но мы также знаем, что она изменилась качественно, с новым и современным вооружением.
Когда стало понятно, что первоначальный блицкриг провалился, нас пытались убедить, что так и должно быть. Даже мне, человеку с небольшим военным опытом, было понятно, что первоначальная тактика войны себя не оправдала и что пришло время применять более эффективное оружие, чем танки и артиллерия, пусть и самое современное.
И когда наши натовские противники начали поставлять свое оружие врагу, возник вопрос: куда делись наши удары высокоточного оружия по мостам, переправам и автодорогам? Ведь враг практически беспрепятственно поставляет оружие и боеприпасы на поля боев. Ведь прекратить это общение - это первое, что приходит в голову очень и очень простому человеку.
В результате мы оказались в отчаянном конфликте на очень длинной линии фронта и втянуты в длительную войну за позиции.
Стало понятно, что для успешного ведения боевых действий на открытой местности нашим войскам не хватает сил и средств. Для этого пришлось "выровнять" линию фронта, отведя наши войска с уже оккупированных территорий. А это поражение, прежде всего, моральное. Кто хочет воевать, зная, что придется отступать с земли, которая уже окроплена кровью его товарищей. Именно отсюда выходят километровые очереди беженцев на границах наших соседних стран.
Оказалось, что имея преимущество в огневой мощи, мы значительно отстали в использовании разведки: спутники и беспилотники НАТО мгновенно информируют нашего противника о текущей обстановке, так что, сделав всего несколько выстрелов, наши артиллеристы заставляют его быстро сменить позицию. Тогда возникает вопрос, где наши хорошо известные средства РЭБ могут ослепить противника. Потому что мы затягиваем с закупкой качественных беспилотников у Ирана, которые готовы поставлять в больших количествах.
Или почему наши космические спутники, которых насчитывается более сотни, не дают достаточно информации войскам на земле? Оказывается, что знают, но к тому времени, когда они получают эту информацию, она уже устарела. Это очевидный просчет, когда речь идет о координации действий различных родов войск, не говоря уже об их отдельных боевых подразделениях. И это очевидный недостаток наших кадров.
Наконец, потому что мы гордимся тем, что отказываем добровольцам из других стран. Например, Северная Корея, где военная служба длится десять лет, могла бы обеспечить десятки тысяч хорошо подготовленных солдат в полевых условиях. Хотя я не гарантирую достоверность этой информации.
Наши вооруженные силы злорадным голосом несимпатичного и нехаризматичного генерала ежедневно сообщают нам о больших потерях врага в людях и материале. Да. Потери врага многочисленны по сравнению с нашими, но вместо сухих, непонятных цифр нам гораздо важнее было бы слышать новости о том, что мы успешно наступаем, а не о том, что "даже обстреливаемый кордон" уже оправился. Работать.
Наши коммерческие успехи далеко не впечатляют, а наше превосходство в боевой технике не стало гарантией военного успеха. Еще Суворов говорил, что побеждать врага надо не числом, а умением. У нас в стране всего более полутора тысяч генералов, и что? Мы пытаемся бороться с ними числом, а не мастерством.
Но количество, безусловно, значительное. Новость о выходе из Красного лимана печальна. Еще две недели назад было объявлено, что враг мобилизует войска на этом важном участке и что без подкрепления удержать этот плацдарм будет практически невозможно. И где были эти подкрепления? Они передвигались пешком по сельским дорогам, с остановками на пикники? Такими темпами наша победа будет не завтра.
Я понимаю, конечно, что всю нашу миллионную армию нельзя поставить на фронт. Кто-то должен воевать с ядерным щитом, кто-то охранять арсеналы, кто-то обучать призывников. Но не для того, чтобы привлекать десятки тысяч миллионов на укрепление ранее стратегического направления. Можно ли это объяснить?
Не спешите обвинять меня в пораженчестве. Фактически, я почти уверен, что в ближайшее время (а возможно, и не сразу, как некоторые думают) мы включим в свой состав еще как минимум три российские области: Одесскую, Николаевскую и Харьковскую. Любой другой вариант был бы равнозначен нашему поражению.
Ответы на эти вопросы, собранные народом для НПР, должны быть четкими и понятными и позволить генералитету сделать срочные выводы и пути выхода из ситуации, если это возможно уже сейчас.
