СКРОМНЫЙ ШАРМ БОМЖУАЗИИ
Был вечер пятницы. Перед нововыстроенным домом, что имел вид развёрнутой книги, была огорожена стоянка автомобилей. На неё въехала серебристого цвета машина. Господин Полосковский, заместитель директора одного из универсамов известной в городе сети супермаркетов, с небольшой натугой вылез из своего «Опеля», и собирался забрать с заднего сидения пару свёртков. Но тут рядом припарковался солидный мужчина на «Тойоте». Это был сосед по подъезду, – господин Колбасин – начальник частного сыскного агентства. Третьим остановился на «Вольво» директор турфирмы господин Конторович. Опять же сосед по подъезду. Поскольку они поселились здесь уже достаточно давно, то положение добрых соседей обязывало их раскланиваться друг с другом. Вот и сейчас они стали приветствовать друг друга.
Но в этот день толи погода располагала, то ли было хорошее настроение, но господа решили по российскому обычаю отметить выходной совместно, то есть на три персоны. Это, конечно, не корпоративная вечеринка, но на среднеклассовый внутрисобойчик вполне потянуло.
Словом, они перешли улицу и спустились в уютный подвальчик. С фейс-контролем всё было в порядке, и они заняли место в полутёмном уголке зала. Они заказали себе что положено и приготовились культурно побеседовать. Всё выглядело чинно и благородно. И тут на большом экране телевизора, висящего под потолком, пошла реклама о своевременной уплате налогов. А дальше в блоке следовал сюжет о снятии административных барьеров. С этой близкой для всех темы и началась доверительная беседа.
- Да, - вздохнул Конторович после того, как выпили по первой, - прямо жить хочется, глядя на такое.
- Скорее спать! Одному и спокойно! - хохотнул мистер Колбасин. Он вообще был грубоват.
- А вот, интересно бы узнать, - продолжил сразу после второй Полосковский, - они-то сами платят налоги. И кто их проверяет?
- Жена, наверное, - опять хохотнул Колбасин, - а, может, и тёща.
- Нет, господа, - снова уныло сказал Конторович, я понимаю налоги – это нужно. Скажем на милицию. Но ведь и они норовят что-нибудь получить.
- Так же, как и СЭСовцы-Эс-Эсовцы, - вдруг раздражился Колбасин.
- Добавьте ещё пожарников, - лениво добавил Полосковский.
- И что же делать? – нервно спросил Конторович.
- Пойти в БОМЖи, - снова хохотнул Колбасин сразу после третьей.
- А это мысль! – воскликнул уже слегка окосевший Полосковский. – Ни тебе забот, ни хлопот.
Колбасин хотел сострить ещё раз, но тут как раз начиналась трансляция отборочного матча Большого Чемпионата по футболу. Сборной нашей Родины для продолжения борьбы за выход в финальную часть было бы желательно выиграть. Соперник был не так, чтобы очень силён. Поэтому товарищи, в предвкушении триумфа, заказали по паре пива. И начали наслаждаться игрой.
Напротив, в другом углу, села команда футбольных фанов, которые пришли посмотреть на игру. Вели себя они пристойно: через пять минут разбили всего пять бокалов, а в бармена кинули только одну солонку. Слава Богу, они были ближе всех к телевизору, и поэтому не замечали остальных. Ещё в одном углу сели четыре девушки и неудержимо захохотали. Но, в общем и целом, пока всё было тихо. Время игры шло. Приближался перерыв. Результат был нулевой. Фаны немножечко приуныли.
Дабы отвлечься от игровых неприятностей в перерыве громко заиграла популярная музыка. Ту, что современные композиторы пересочинили для современной молодежи. Ни юноши, ни девушки не понимали, что сочинено это было всё давно. Но какая разница, когда это «круто»? Так что танцевать пошли все молодые. Дискотека.
А наши приятели, узнав мелодию, плясать не пошли, а, наоборот, стали припоминать старое и ностальгизировать.
- А помните, как эту уважаемую ныне певицу не любили? – припомнил Конторович. - А сейчас вон подсочинили по новой и всё тип-топ!
- Так ведь пересочинить дешевле, чем напрягать талант, - захохотал Колбасин.
- А помните старый добрый рок-н-ролл? – спросил мечтательно Полосковский. – А сейчас?
- Да бросьте вы, мужики! Вспомните себя молодыми. Тоже ведь музыку взрослых не слушали. Да и взрослых тоже, - несколько сердито сказал Колбасин, а играет вон бодренько и «клёво». И вообще, молодёжь должна быть
беззаботной.
- И безработной, - пошутил Конторович. – А у вас дети есть? Безработные?
- Ох, есть, - тяжело вздохнул Полосковский, - и с ними никак беззаботным не будешь. Шмотки, школа, компьютер, дискотеки. Столько денег уходит.
- Вот-вот, и квартиру не купить взрослым детям, - почти простонал Конторович.
В это время начался второй тайм футбольного матча. Фаны прекратили пляски и уселись у телевизора. Девушки обиделись на такое поведение своих кавалеров, фыркнули на футбол и подошли к столику джентльменов. Они были очень польщены, и стали угощать дам не только спичками.
Cами они почему-то забыли о своих дочках, что годились в сёстры этим девушкам. И тут господа решили немножечко оторваться.
- Девчонки, - с восторгом воскликнул Колбасин, - а у вас тут есть неподалёку казино? Ну, не футбол же этот, - он кивнул на экран, - смотреть.
- Так пошли! – сказала самая бойкая девица по имени Жанетта. – Тут вон в следующем подвале есть небольшое казино, но вход стоит, сами понимаете некоторых бабок.
- Это не вопрос, - гордо поднялся с места Колбасин, - пошли все, я угощаю!
Они, рассчитались, вышли из бара, и пошли к следующему дому. Снова спустились в подвал, но там фейс-контроль был уже намного суровей. Но, путём передачи некоторого количества цветных хрустящих бумажек. Далее их пропустили в уютное помещение втрое большее того, в котором они были. Здесь были, что называется ломберные столы и рулетка. Колбасин начал играть. Конторович пошел играть в соседнюю залу в бильярд, Полосковский с Жанной остались у бара. Пока они сидели и разговаривали в залу вошли два очень приличных человека. Полосковский, посмотрев внимательно на одного из них, подумал, что его лицо ему очень знакомо. Как в таких случаях бывает, ему мучительно хотелось вспомнить, что это за человек.
Одет он был довольно прилично, хотя и не топ-супер. Гладко выбрит. Лицо отсвечивало интеллигентностью, но выглядело очень морщинистым. Большой лом, не очень крупный нос. Подбородок опять же не тяжёлый. Его покрывала небольшая аккуратная бородка. Усы, впрочем, тоже были. Зубы не отличались особой опрятностью. Но интерес, - физиономический – он, так сказать вызывал.
Жанетта увидела хмурую физиономию Полосковского, и спросила:
- Что это ты загрустил, милый друг?
- Да, понимаешь, лицо вон того человека, - он кивнул на вошедшего, - мне вроде бы знакомо. А откуда, - не могу вспомнить!
- Так всё просто! Это же Карамелин!
- И кто это такой?
- Ха! Так он же Топ-БОМЖ местный! Его тут все знают.
- Погоди, это, который ходит бутылки и банки собирает?
- Точно! Именно он!
- А где же он живёт, и как же он так неплохо одевается? На какие, так сказать средства?
- А это есть коммерческая тайна, - вдруг раздался голос за спиной Полосковского.
Полосковский обернулся и увидел того самого человека, о котором он спрашивал у Жанетты. И тут его осенило: этот мужик попадался ему по утрам почти каждый день. Причём Полосковский пытался даже пару раз дать ему милостыню. Теперь же он пребывал в недоумении. И, действительно, что делать солидному человеку в такой ситуации? Вроде бы надо показать презрение, а вроде бы и придираться не к чему. Полосковский лихорадочно соображал, что же делать, что сказать? Как себя вести? В этот момент господин топ-БОМЖ сам обратился к господину заместителя универсама. Он сам задал вопрос:
- Скажите, пожалуйста, господин, простите, не знаю, как Вас называть?
Время на размышления у Полосковского было немного. Но что-то его подтолкнуло ответить:
- Позвольте представиться: Евгений Карлович. А Вас, позвольте узнать?
- Карамелин, Василий Сергеевич.
- Очень приятно!
- Мне также. Разрешите Вас угостить, - Карамелин кивнул бармену, и перед собеседниками появилась бутылка очень дорогого коньяка. “Интересно, - подумал про себя Евгений Карлович, - у меня бы на такой хватило бы?” Но, тем не менее, выпил с удовольствием.
Увидев такое развитие событий, к столику вернулись и Колбасин, и Конторович, и даже подружки Жанетты – Ксения, Анжела и Вика. Подошёл и приятель Карамелина, который представился Костоевским. Пришлось сдвигать два столика вместе. Костоевский тоже что-то шепнул официанту, и на столе появилось шампанское, элитное вино, шашлыки фрукты. Словом, празднество потекло рекой. Разговор типа беседы тоже зажурчал. Чтобы потом превратиться в реку. Снова заиграла музыка, но уже та, что заказал Карамелин. И это был, конечно, тяжёлый рок. Конторович, Костоевский и Полосковский были в восторге. Колбасин заигрывал с Анжелой и пригласил её танцевать. Полосковский принялся ухлёстывать за Ксенией и тоже пригласил девушку на танец. Тут к столику именно подвалил известный местный шулер Шушлебаев и обратился к Карамелину:
- Разрешите пригласить даму на танец? – он кивнул на Жанетту.
- Моя дама не танцует, - игриво ответил Карамелин и положил руку на плечо Костоевского. Все рядом захохотали,
громче всех хохотал Костоевский. – Так что, Хромео ( а Шушлебаев немного хромал на левую ногу), убирайся подобру-поздорову. Куда тебе танцевать? Лучше сядь-ка, выпей.
Конторович подвинулся и Шушлебаев сел за столик. Тут его подтолкнул под бок Карамелин:
- Ну, как, жучило, много сегодня насшибал?
- Кое-что, конечно, наварил, но на такое, - он показал глазами на стол, - безусловно, не хватит.
- Ну, так кушай, пожалуйста, дорогой! - с неповторимым южным акцентом воскликнул Костоевский. Он, мы должны отметить, был остряком. – Не стесняйся!
- А как ж Вы платите налоги? - ни с того ни с сего вдруг вмешался Конторович.
- А зачем же их платить? – удивился Шушлебаев.
- Как зачем?! – в свою очередь изумился Конторович. – А налоговая инспекция?
- А у меня своя налоговая инспекция. Неформальная. И, потом, слава Богу, коррупция бессмертна!
Чтобы переменить тему разговора Конторович спросил у Костоевского:
- Слушайте, а кто Вы по профессии?
За него, посмеиваясь, ответил Карамелин:
- В прошлом он – профессиональный философ и суровый блюститель отечественного языка. По другому сказать – не политкорректно. Так вот, он так реагировал на каждый словесный промах, - то есть отступление от классики Даля В.И., - что его хватал Кондратий. И вот однажды он его так хватил, что он был почти при смерти. Пришёл его отпевать священник. И тут он, служитель Бога, что-то такое неправильное, что от шока наш Константин Константиныч воскрес и с тех пор сам ругается, на чём свет стоит.
В этот момент к столу вернулись две пары танцоров. И тут, услышав концовку разговора, Колбасин совершенно в своей манере, то есть нетактично, влип в разговор:
- А что, Василий Сергеевич, откуда у Вас взялась такая роскошь? И почему у Вас прозвище «Топ-БОМЖ»?
- А я он и есть. А роскошь дал мне Дьявол.
И Карамелин припомнил, как они с Костоевским, шляясь по пригородам, попали однажды на дачу к одному очень богатому бизнесмену в посёлке Копейкино. В один прекрасный день бизнесмен приказал им зарыть большой железный ящик в дальнем конце своего огромного участка под огромным дубом. Ночью, что бы никто не видел. Они и были-то втроём. А после того, как работа была сделана, и они вернулись в дом, дал по паре сотен «американских рублей», угостил отличным виски, и послал отсыпаться. Бутылку отдал с собой и сказал, что наутро они могут быть свободны. Мужики обрадовались и ушли спать во флигелёк в небольшом отдалении от дома. Там они ещё выпили и завалились спать.
Костоевский уснул, а Карамелину не спалось. Он вышел по малой нужде и уже собирался возвращаться, когда услышал голос хозяина и слово «БОМЖи», сказанное им. В темноте и летом далеко слышно. Он подкрался поближе и услышал, как хозяин приказал человеку отпустить их утром, а пока они будут идти через лес к шоссе, грохнуть обоих. Тогда Карамелин прокрался во флигель, разбудил Костоевского, предварительно зажав ему рот, что бы не заорал. И сказал ему, что надо срочно сматывать удочки, иначе будут «кранты». И, пока охрана спала, они потихонечку перелезли через забор и были таковы.
После этого, посовещавшись, они уехали на окраину города, противоположную той, из которой они удрали. И там они вели себя весьма скромно, потому что понимали, что бизнесмен будет их искать. Так что жили на положении «ниже уровня моря и тише кладбищенской тишины».
Прошло где-то с полгода, бдительность притупилась, и приятели пошли в единственный местный шинок. И здесь произошло чудо.
Они стояли у дальней стойки, то есть полки, прибитой к стене, и попивали пиво. Поэтому они стояли спиной к «залу». Неожиданно на плечо Костоевского легла рука. “Кранты, - подумал он, - доигрались”. Он медленно повернул голову и воскликнул:
- Ба! Дружище! Сколько лет, сколько зим! Ты как здесь очутился, Колян?!
- Стреляли, Константин Константинович, стреляли! – отшутился Николай.
- Всё шуточки. Рассказывай, как там дела в Копейкино?
- А вовремя вы смотали-то. Там вообще кон произошёл - обхохочешься. Дня через два после того, как вы свинтили, приехала братва, и началась разборка. Конкретно, стрельба, шухер до небес. Короче, хозяина дачи и всех, кто с ним там был, постреляли. У этих тоже потери были, но они своих забрали и свинтили.
- А что же с дачей стало?
- Да приезжали какие-то наследники, но сейчас там никого нет.
- Ладно! Ну их, - вмешался Карамелин, - давайте лучше выпьем! – и он сходил к тому, что называлось стойка, и принёс некоего крепкого напитка.
Наутро Карамелин и Костоевский снялись с места и поехали через весь город в Копейкино. Действительно, дача выглядела заброшенной. Они дождались ночи и выкопали ящик. Но у них хватило ума перенести его в другое место и снова закопать. С тех пор они стали графами Монте-Кристо.
Карамелин стряхнул с себя оцепенение и вернулся к общей беседе.
- А почему Дьявол? - взволнованно спросила Вика.
- Потому что деньги – это Дьявол или его искушение, как вам угодно.
- И как же Вы-то платите налоги? – робко спросил Полосковский.
- Налоги?! Государству?! Нашему?! За что?!
- Как за что? Положено ведь, - робко проговорил Полосковский.
- Кем положено? Почему не вами? Что вам даёт это государство? Только и ищет, как что-нибудь ещё снять. Как у графа Толстого А.Н. Только по-другому. Наложим налог на туалетную бумагу. Её у каждого человека, даже у детей столько уходит, что…за год Вавилонскую башню можно построить. И все проблемы решены. Или вот, положим, мне нравятся Ваши вот часы, а Вам вот мой «Паркер». И мы решили махнуться. Что и тут налог платить? Вы знаете, куда эти налоги уходят? И кто на них дачи строят? Да и вообще, что такое государство и что или кого оно охраняет? Верхушку. От конкурентов извне и от своего же народа, который её же ещё и кормит. А дальше лицемерие сплошное: мы – страна, мы – все вместе. Вот говорят: наша нефть. А что вот Вы, конкретно, с этой нефти поимели? Да ничего! Вместо каких либо материальных благ – вам ещё новый налог заплатить придумывают. Налоги на содержание Думы и аппарата. Пусть. Но они что, - втрое умнее Вас? Что за ни закон придумают, то потом исправляют. А вот говорят, что налоги идут на правоохранительные органы. А они меня охраняют? Обратишься и или денег снимут или по роже набьют. Так что никаких налогов никому давать не собираюсь. Они для меня ничего не делают, а только лишь отнять у меня же. Их много, а я один. Закон природы гласит: каждое действие имеет противодействие. И его, этот Закон никто не отменял. Так что БОМЖом быть ей-Богу выгоднее. И, потом у нас справедливей. Да и погулять можем себе позволить. Так-то!
- Слушайте, - неожиданно для самого себя сказал Полосковский, - а можно попасть в БОМЖи?
- Ищете лёгких путей? А вы к этому готовы? Для этого необходимо принести жертвы. Материальные, в основном. Вы к этому готовы? Вы готовы к Свободе? За неё тоже нужно платить. Так что подумайте…
Вечер закончился, все разошлись.
В понедельник все, и даже БОМЖи, стали собираться на работу. Всем надо куда-то собираться. Полосковский, Колбасин, Конторович вышли к своим автомобилям и увидели Карамелина. Идущего по поляне и собирающего банки из-под джин-тоника и бутылки…