Городские улочки уже принаряжались светом фонарей, а в окнах домов, то тут, то там, подсвечивалась занавески и шторы. Домашним уютом и семейным теплом веяло от стареньких деревянных рам в «сталинках» и «хрущёвках». Циничным холодом и неприязнью несло от стеклопакетов в пластиковом обрамлении.
Провинциальный городишко готовился к ночным таинствам. Разрозненные, и разбросанные по делам и заботам, частички человечества собирались в семьи на короткие мгновения осенних вечеров.
Из офиса он вышел последним. Охранник запер за ним дверь на замок, и снова уткнулся взглядом в экран телевизора, по которому транслировали футбольный матч.
Геннадию так не хотелось погружаться в уныние и одиночество своей однокомнатной квартиры в новостройке. Поэтому, он старался как можно дольше оттянуть это тоскливое времянахождение в железобетонной коробке «саркофага» пятнадцатиэтажки. Неторопливым шагом он с задумчивым видом намеренно шёл самым дальним маршрутом, а в голове проносились тревожные мысли.
С Леной не сложилось у них ничего. Не склеилось. Вроде и жили неплохо, но в один прекрасный день её словно подменили. Она стала поздно возвращаться домой, и на все вопросы отвечала грубо. И в какой-то момент просто забрала свои вещи, и пропала бесследно. Телефон её был выключен, и бесконечные поиски девушки не принесли никаких результатов.
«Видимо, нашла себе другого…» – с горечью подумал Генка, и всеми силами старался о ней позабыть.
Но память упорно возвращала ему тоскливые воспоминания, и тяжёлым камнем давила на грудь.
Проходя мимо спортплощадки Геннадий с грустью усмехнулся своим воспоминаниям. Раньше ведь дня не проходило без тренировок на турнике или брусьях. Всегда подтянутый и физически крепкий, теперь он постепенно превращался в студень. Мышцы обвисли и появилось брюшко…
С минуту он стоял в раздумьях, затем поставил барсетку на землю и подпрыгнув, ухватился за перекладину турника. С лёгкостью сделал пять подъёмов с переворотом, он с довольным видом спрыгнул на землю.
«Ничего, вроде бы. Есть ещё порох…» – подумалось ему.
Минуя спортплощадку, краем глаза он увидел старушку в странном одеянии. Та сидела на скамейке, и пристально наблюдала за ним. Чёрного цвета куртка с капюшоном больше напоминала балахон или накидку «киношной» ведьмы. Капюшон скрывал большую часть лица своей тенью, но приплюснутый и морщинистый нос сразу же насторожил Генку.
Старушка тем временем поднялась со скамейки, и опираясь на палку засеменила в сторону девятиэтажки напротив.
«Мало ли… Пенсионерка подышать на улицу выходила…» – попытавшись отогнать нелепые мысли, подумал он.
Витрина сетевого магазина зазывала посетителей рекламными акциями и скидками на продукты. Вспомнив, что в холодильнике закончились пельмени, Генка поднялся по ступенькам. Автоматические двери раскрылись перед ним, словно приглашая.
«Спасибо…» – с ехидностью пронеслось у него в голове.
Выходил из магазина он уже с барсеткой в одной руке и с пакетом, в другой. В пакте лежала пачка пельменей и багет, часть которого почти наполовину торчала наружу.
Вдали виднелась ненавистная коробка пятнадцатиэтажки, единственная, во всём городе. Строились еще две, такого же типа, но что-то там не срослось, и одна находилась в стадии фундамента, а вторая, хоть и построенная полностью, осталась без коммуникаций. Так и стоит она уже лет восемь, огороженная забором из профлиста.
- Милок, уважь бабушку. Купи коробочку, - послышался позади писклявый и противный голос.
Геннадий обернулся, и с отвращением слегка отпрянул назад. Перед ним стояла та самая старушка, которую он приметил на скамейке у спортплощадки. Правая рука её опиралась на корявую палку, а левая была вытянута вперёд, и на ладони лежала картонная коробка, размером с две пачки молока, расписанная вычурным орнаментом и непонятными символами.
- Зачем мне она, - отстраняясь, ответил Генка.
- Сынок, уважь старушку. Мне б на хлебушек чуток монет. А коробочка эта не простая. В ней сила есть. Она и поможет тебе узнать всё, о чём тягостные мысли твои ночами спать не дают. И о НЕЙ ты сможешь узнать кое-что, - сделав явное ударение на слово «ней», старушка прищурилась, и попыталась улыбнуться.
Острые зубы с жёлтым налётом заставили Геннадия отпрянуть ещё на полшага. Но вкрадчивый голос бабульки, и явный намёк, заставили унять тревогу, и с неподдельным интересом он спросил:
- О ком?..
- Сам знаешь, - пропищала старушка, прищуривая глаза, и повторила, - Мне бы на хлебушек… Рубликов пятьдесят…
Открыв барсетку, Генка вынул кошелёк и раскрыл отделение для купюр.
- Нет у меня пятидесятки. Держи сотку…
- Спасибо, милок, - пискнула старушка, выхватывая из руки Геннадия банкноту. Отдала ему коробку, и развернувшись, побрела к автостанции.
Пока Генка разглядывал врученный ему «сувенир», прошло не более полминуты. Ему захотелось узнать, что делать с этой вещицей, и как она работает, но поискав взглядом бабульку, он остолбенел. Широкая пустынная улица, и никого вокруг. Старушка словно растворилась в пространстве.
- Мистика какая-то, - вслух подумал Геннадий, и стал взглядом изучать эту странную коробку.
Она оказалась вовсе не картонной, как показалась вначале. Сделана коробка была из дерева непонятной породы, и в руке казалась совсем невесомой. Сверху был причудливый рисунок, состоящий из множества переплетений линий и колец, а по двум бокам непонятные знаки или символы, отдалённо напоминающие буквы, коих было ровно по четыре, на каждой из сторон.
«Руны…» - пронеслась догадка в его голове.
Задняя стенка была обтянута тончайшей бумагой, наподобие папиросной. А на противоположной стенке имелось маленькое круглое отверстие.
- Камера Обскура, - улыбнулся Генка, бережно отправляя в пакет с продуктами загадочный «сувенир».
Дома он первым делом вытащил коробку из пакета, и поставил её на стол. Подошёл к окну и отдёрнул шторы. Свет уличных фонарей наполнил комнату желтоватым цветом. Вернувшись к столу, он развернул «сувенир» отверстием к окну, и зайдя с другой стороны, присел на корточки и всмотрелся в «экран» камеры. На тончайшей бумаге отчётливо был виден прямоугольник окна, только перевёрнутый вверх ногами.
«В детстве мастерили с папкой такие камеры» - улыбнулся он приятным воспоминаниям.
С минуту полюбовавшись картинкой на «экране», Генка пошёл на кухню варить пельмени.
Холостяцкий ужин на «скорую руку» был готов. Натыкая пельмени на вилку, он с явной неохотой оправлял их в рот. В памяти проплывали изысканные блюда восточной кухни, которые так хорошо умела готовить Лена…
- Руки мой, и за стол садись. Ужинать будем, - улыбнулась Ленка, поцеловав его в щёку.
На столе стояли столовые приборы на двух человек, а посередине стояла кассероль из керамики, из-под крышки которой доносился волшебный аромат.
Лена открыла крышку, и черпаком наполнила одну тарелку до краёв, и поставила её перед Геннадием. Во вторую положила лишь совсем немного, прикрыла кассероль крышкой, и села напротив.
- Это рагу? – спросил Генка, носом втягивая ароматы восточной кухни.
- Чоп-суэй, - улыбнулась она, и добавила, - Так-то – да. Как не назови рагу, оно и в Африке будет рагу.
Изысканный вкус морепродуктов с овощами и рисом пробудил зверский аппетит у Генки, стоило ему только первую ложку отправить в рот. Моментально управившись с ужином, он откинулся на спинку стула, и с улыбкой чеширского кота произнёс:
- Спасибо, хозяюшка. Очень вкусное рагу.
- Чоп-суэй, - настойчиво поправила его Лена, и спросила, - Добавки положить?
- Нет, зайка, спасибо. У меня теперь появилось другое желание, - загадочно улыбнулся он.
- Иди в душ, я сейчас со стола приберу, - лукаво прищурилась она, ставя тарелки в посудомоечную машину…
Запихивая в рот последний пельмень, Генка загрустил ещё сильнее. Во рту подсознательно почувствовался вкус Чоп-суэй, и воспоминание о женщине, с которой ему было так хорошо...
Убрав со стола, он включил чайник, и зашёл в комнату.
Коробка на столе мерцала изнутри каким-то призрачным сиреневым светом. Почувствовав, что у него зашевелились волосы на голове, Генка подошёл к столу и присел на корточки.
На «экране» из папиросной бумаги отчётливо была видна комната с грязным кафелем. А на полу сидела Лена. Левая рука её была прикована наручниками к водопроводной трубе. На лице отчётливо видны потёки туши от слёз, а само выражение лица было наполнено страхом и нестерпимой болью. В какой-то момент она подняла в голову, и глядя прямо ему в глаза, пошевелила губами. Звука он не слышал, но по губам понял весь смысл:
- Помоги мне…
продолжение тут…
04.04.2018г. Редактировано 30.10.2022г. Е. Баюрин.