Наверно, кому-то эта тема покажется странной. Сам феномен видений и вещих снов известен и описан многими авторами. Не знаю, как часто сталкиваются с подобными явлениями другие. Но для меня вещие сны – часть жизни.
Некоторые из них сыграли не маловажную роль в моей судьбе.
Например, своего мужа я впервые увидела именно во сне, за четыре месяца до знакомства с ним. Мне приснился человек с таким именем, какое мне ни разу за всю жизнь не встречалось, и какого не было у людей в моем окружении. Тот сон заставил меня рыдать – даже проснувшись, я еще продолжала какое-то время плакать…
Это был очень нервный и грустный сон. Он произвел на меня такое тяжелое впечатление, что я записала его. Именно поэтому я знаю, что ничего не придумала. Но смысл сна я разгадала лишь спустя годы - когда уже стало понятно, насколько несчастливым является мой брак. Я перечитала записи в своем дневнике и поняла, что означал мой кошмар. Мне было названо конкретное имя. Мне было ясно дано понять, сколько мучений принесет семейная жизнь с этим человеком. Вещий сон предупреждал меня! Но кто верит снам?
Пусть они хоть трижды вещие – как их распознать?!
Вещие сны бывают разные: реже всего они напрямую показывают будущее. Чаще их смысл приходится угадывать из общего настроения сна, из символов. Самое важное во сне – чувство, переданная подсознанием эмоция.
Но чувства слишком тонкая материя – они взаимодействуют с сознанием как зеркала и отражения. Чаще всего сознание не хочет принимать тот негатив, который предсказывает чувство (подсознание из сна) и наоборот. Я знаю – но не верю. Я чувствую – но не хочу понимать.
Чувство и сознание борются, отталкивают друг друга и эта их борьба искажает всю картину. Гораздо проще разгадать чужие сны: легче оценить со стороны.
Однажды был случай, когда моему другу приснился такой сон: он приходит домой и видит там незнакомку, у которой почему-то оказался ключ от его квартиры. Странно, но появление в доме чужой женщины моего друга не удивило. И никаких неприятных чувств этот сон у него не вызвал. И все же почему-то запомнился, и он рассказал его мне.
Я сказала ему, что сон плохой. Мать моего друга уже не один месяц тяжело болела, и, видимо, подсознательно друг уже готовился к тому, что должно было закономерно произойти. Через месяц его мама умерла. Чужая женщина, имеющая ключ от дома (от любого дома!) – конечно, это была смерть. Образ вполне прозрачный. Я поняла это сразу, но другу говорить не стала. Зачем? Знать будущее и влиять не него – вещи разные. Первое я могу, второе – нет.
А к чему человеку первое без второго?
Поэтому я никогда не ценила свое «предзнание» – до сих пор оно ни разу мне ничего хорошего не принесло. Скорее, огорчало раньше времени. Лишало наивных розовых очков: сны заставляли не доверять реальности.
К счастью, с возрастом сны снятся мне все реже и вещих среди них все меньше… Я не жалела бы, если б и вовсе они прекратились. Я надеялась, что вещие сны уйдут – закончатся вместе с юностью и молодостью.
Но потом я поняла, что время здесь ничего не значит.
Когда моей младшей дочке было 5 лет, однажды утром она проснулась в слезах. Рыдая, буквально в истерике, она сказала, что видела, как наша собака, Дуся, попала под машину. Вся морда в крови, и она может не выжить. Мы, разумеется, кинулись успокаивать ребенка: «Дорогая, тебе все приснилось! Вот Дуся, с ней все хорошо, она не попадала под машину. Просто дурацкий сон!»
Насилу успокоили. Дуся, счастливая, живая-здоровая, радостно вилявшая хвостом, была, разумеется, главным утешителем.
Дочка умылась, оделась, позавтракала, и бабушка повела ее в садик. Дусю они взяли с собой, на поводке, чтобы заодно прогулять.
Спустя полчаса бабушка вернулась, дрожа, как в лихорадке. Оказывается, на обратном пути Дуся неожиданно сорвалась с поводка и действительно попала под колеса выезжавших со стоянки «Жигулей». Ее слегка ударило бампером, водитель успел вовремя притормозить.
Дусю поймали и привели домой, морда у нее вся оказалась в крови. До вечера собака не вылезала из-под дивана. К счастью, все обошлось - ушиб, хоть и сильный, быстро зажил.
Но с тех пор кошмаров, которые снятся моим дочерям, я боюсь больше, чем они сами. Их кошмарные сны стали моими кошмарами наяву: а что, если сбудутся?
