Предыдущая...
***
Опять меня куда-то волокли. Не несли, а именно волокли. Части тела то и дело задевали за твердые предметы. Я и очнулась, потому что руки, ноги волочились по земле.
Дернула головой, открыла рот и попыталась что-то произнести, и тут же мне зажали рот. Скоро меня снова стукнули чем-то тяжелым. Родное сознание решило покинуть голову и заодно меня, и последнее, о чем я подумала: а не случится ли так, что очнусь я вновь псиной?!
Некоторое время я провела, не помня ничего, а как очнулась, то оказалась и одетой, и обутой, и человеком, сидящим на деревянном стуле. Рядом стояла целая толпа народу, все смотрят на меня. Люди в странных одеяниях, также присутствовал мрак и странный сладковатый запах, где-то что-то жарили, и это что-то подгорало сладко. Патока? Или просто сахар жгут? Мне сразу подурнело.
– Какого черта…, – начала я речь, но меня невежливо перебили:
– Пожалуй, начнем. Новообращенная очнулась, – проговорил один из окружавших меня мужчин с окладистой и светлой с бородой. Одет он был в темные одежды и с капюшоном на голове. Кого-то он мне напоминал, не вспомнить сейчас, потому что моя черепушка гудела, как треснутый чугунным языком чугунный же церковный колокол.
Я вспомнила, что со мной случилось, и попыталась встать. Меня удержали за плечо, посадили снова на стул. Послышалось какое-то невнятное бормотание, кто-то что-то считал или бубнил речитативом за моей спиной. Я не поняла. Завертела головой.
Комната была погружена во мрак.
Я уже давно смекнула, что в этом ненормальном мире не любили свет. И вроде бы снова ночь сейчас…
Между тем кто-то продолжил, как сквозь нос гундосить.
На стихи это мало походило, больше на какое-то словесное напутствие, разобрала только «абес-хабес», абракадабра…
И тут раздался жуткий скрип, я, скривившись, схватилась за гудящую голову. Нащупала большую шишку. Вспомнила! Меня украли! Вскочила на ноги со стула, на котором и очнулась, меня тут же повело в сторону. Люди, окружавшие меня, в едином порыве сделали шаг назад. Я уж подумала, что они испугались! И тут прямо к моим ногам двое в темных балахонах подтащили каменного истукана.
– Дай свою руку, Алла! – обратился ко мне человек, протянул ко мне свою длань и, как в театре, после этой фразы, умолк.
– Дай руку! – повторил и опять добавил: – Алла-а-а-а-а!
У меня в мозгах имя отразилось эхом.
Да! Крепко мне врезали по голове, и чего теперь делать? Я осторожно, стараясь не делать резких движений, осмотрелась. Люди кругом, один смутно знаком… Вспомнить, где, когда, при каких обстоятельствах, не получалось, капюшон низко надвинут на лицо.
И тут опять:
– Дай руку, Алла-а-а-а-а!
– Еще чего! И вообще… Чего вы все вылупились на меня?! Дайте воды! – буркнула я, вновь схватившись за гудящую голову, потому что собственные слова вызвали у меня жуткий приступ головной боли.
И тут один из окружавших меня мужчин в темных одеждах шагнул навстречу, откинул капюшон и показалась сначала борода, потом уже я разглядела…
– Моя хорошая! Тебя я очень рад видеть, – проговорил, улыбаясь, мне Кремар, и так азартно мне подмигнул, что я икнула.
– Нет! Этого не может быть!
Раздался смешок, и я в недоумении оглянулась. Не нашла весельчака и тут из толпы выдвинулся вперед мужик в светлом балахоне. Капюшон присутствовал и на его голове. Но я сейчас обратила внимание на его лицо – совсем старик. Глаза мне его не понравились, больные. Мне вообще ничего не нравилось ни в нем, ни в остальных...
– Так, – обозначила я свое присутствие еще раз. Посмотрела на Кремара. – Руку тебе протяни?! А ногу мою не надо?
Раздался опять смех. Это развеселился теперь седой старик в светлом балахоне.
– Какая бойкая…, – проговорил он присутствующим.
Остальные промолчали.
И тут неожиданно появился странный бледный свет. Все повернули головы. Прямо в стене зияла огромная дыра, и сейчас в эту дыру заглядывала луна. Холодный свет осветил помещение – это бледный диск луны проник в помещение и озарил все светом. И я их разглядела – одни мужчины, очень неуютно.
– Несите цепи, проще будет всем, и нам, и вам, если эту девку мы обездвижим, – проговорил старик.
Услышав такое, я в испуге присела обратно на стул. Вот так сразу цепи, даже не веревки?
И тут за спинами людей послышался лязг металла. Цепь тащат! И притащили, а я в этот момент припомнила другую цепь и другого веселящегося… Что-то с ним нехорошее произошло. Вот, вспомнила! Я его цепью удавила. «Надо только захотеть», – родилось в голове.
Ко мне приблизилось сразу двое. Подняли цепь, в надежде закинуть ее мне на шею, но у них не вышло у них ничего.
Я захотела. Очень захотела. И принялась сама себя спасать.
Толкнула первого в грудь кулаком, что есть силы и он покачнулся от неожиданности, в следующий момент дернула за руку второго, чего он тоже не ожидал никак, ухватила звенья цепи и в следующее мгновение закрутила два полных оборота на шее мужика. Дернула резво на себя цепь, и раздался хрип.
А чего вы ждали? Что я вот так просто дам себя связать?!
Им бы всей толпой навалиться на меня, но они дрогнули все вместе.
А дальше начался бардак. Не знаю точного толкования этого слова, но в нашем городском понимании – это неразбериха и погром. На самом деле слово означает плохое место… Ну если не вдаваться глубже в саму суть, то место отвратительное в самом деле. И в том месте оказалась я сейчас.
Спасать себя… спасать!
Продолжение...