«Перспективы к выходу на Ленинград самые благоприятные. Мы с воодушевлением ждем дальнейших приказов!» - писал полковник Вермахта Хартвиг Польман. Они очень хотели попасть в северную столицу русских, но так и не смогли. Почему план не осуществился, мы узнаем из тех же записок полковника Польмана.
Итак, начало августа 1941 года. Группа нацистских войск с кодовым названием «Север» включает в себя 16-ю и 18-ю армии, 4-ю танковую группу – а это 20 с лишним моторизованных и пехотных дивизий. Они начали свое наступление на Ленинград 8 августа. Советские войска оказывали сильнейшее сопротивление, немцы несли потери, таким образом в период между 11 и 14 августа они все же достигли железной дороги направления Кингисепп (Ямбург) – Волосово.
К 17 августа немцы оккупировали Нарву, прорвались вглубь СССР на волховском участке. Все это сопровождалось тяжелыми сражениями, потерями вооружения и личного состава, но их манил к себе Ленинград. Они шли к городу, считая, что захват северной столицы может дать еще больше, чем взятие Москвы.
К тому же, по словам полковника Польмана, немцы видели лишь благоприятные перспективы в ходе самого прорыва к Ленинграду, и после него. У них было все продумано: перекрыта железнодорожная линия Москва-Ленинград, движение войск происходило по дороге, ведущей через Тосно и Любань прямо на северную столицу СССР. А 28-й корпус шел по обе стороны железных дорог на Лугу и Дно. К 22 августа они уже атаковали внешнее кольцо обороны советской армии, которая стояла под Ленинградом.
Полковник писал, что были, конечно, трудности при захвате прибрежных зон Финского залива, но уже через 80 дней после вторжения в СССР группа армий «Север» стала вести подготовку к последнему рывку к Ленинграду. По словам Польмана, среди командования немецкой армии и среди солдат царило невероятное воодушевление. Они ждали приказа к продвижению вперед. Приказ пришел, и сразу же стали готовиться к решительному и наиболее важному наступлению.
Красное Село было взято штурмом 11 сентября 1941 года – это постарались части 1-й дивизии из Восточной Пруссии, которые смогли прорвать советские укрепления. К намеченным целям двигались и другие гитлеровские части. 13 сентября прорвана оборона под Гатчиной, 15 сентября захвачен город Пушкин, достигнута линия залива, что между Петергофом и Урицком. Немцы уже видели перед собой ленинградские улицы и дома.
Как вести армию дальше, что лучше предпринять? – мучительно думал генерал Рейнгардт, командовавший танковыми частями Вермахта. Ему донесли, что советские солдаты сильно потрепаны в сражениях, на борьбу с врагом уже мобилизуют рабочих с верфей и фабрик. А танковые части немцев стоят, полностью готовые к приказу о заключительном штурме, в ходе которого возьмут Ленинград.
Однако размышления Рейнгардта были прерваны приказом свыше, который поступил 16 сентября. Бумага вызвала у генерала сильнейшее недоумение и возмущение. Как так? Ему указывали, что необходимо покинуть занятую высоту и маршем идти на юг – танковые части сейчас нужны в другом месте, а Ленинград пока подождет.
Рейнгардт поспешил позвонить начальнику штаба группы армий Бреннеке и уточнить, что происходит. Он стал объяснять генерал-лейтенанту, что именно сейчас следует идти только на Ленинград, ослабленный предыдущими сражениями. Бреннеке ответил, что все военачальники абсолютно согласны с Рейнгардтом, но что поделать, приказ поступил лично от самого Гитлера. Споры лучше оставить…
Почему Гитлер издал такой приказ, давший Ленинграду шанс выстоять? У полковника Польмана есть на это свое объяснение. Правда, он сам ссылается на произведение Б. фон Лосберга «В штабе оперативного руководства вермахта». Вот что пишет Польман:
«Для Гитлера было очень важно захватить Ленинград до взятия Москвы, но неожиданно он отказался от этой цели, так как испугался взять на себя ответственность за снабжение миллионного населения города».
Оказывается, Гитлер тогда еще стремился соблюдать нормы международного права: оккупационные власти обязаны выполнять все, что требуется, чтобы осуществить снабжение населения захваченных городов. Но если бы Ленинград оказался в положении осажденного города, то здесь этот пункт не действует (что, в принципе, и случилось) – нацисты могли бы его взять измором, чтобы заставить капитулировать. А там, глядишь, и численность населения в разы сократится.
Однако Гитлер, как утверждают многие, хотел стереть город Петра Великого с лица земли и запросто мог устроить там Армагеддон с помощью артиллерии и авиации. Но этого тоже не произошло. Странно, не правда ли?
Поэтому возникает сомнение в правоте Польмана и его источников. К тому же, они (как и мы, впрочем) являлись заинтересованной стороной, и вполне могли приукрасить ситуацию «благоприятной перспективой», которой на самом-то деле и не было. Смотрите, ведь передовые части гитлеровцев уже 12 июля вышли к Лужскому району, нарвались на сильное укрепление и были задержаны там. Тем временем командиры Ленинградского фронта не смотрели на приближение нацистов, а готовились к встрече с ним, тем самым остановив продвижение немцев на более долгий срок.
Эта остановка вызвала недовольство Гитлера, рассчитывавшего на блицкриг. Он сам срочно прибыл в группу армий «Север», выступал на собраниях и перед солдатами, чтобы воодушевить на взятие Ленинграда. И поставил даже срок – не позднее сентября 1941 года. При этом не было никаких сомнений в том, что брать первым – Москву или Ленинград. На пути гитлеровских войск был Ленинград.
Скорее всего, никаких приказов от Гитлера к переброске на «юга» не было. А продвижение армии «Север» остановили защитники Ленинграда, и только это обстоятельство заставило немецкую армию перейти к блокаде города. Ах, да, еще финские войска – которые наотрез отказались участвовать в штурме Ленинграда.