Современный этап развития человеческой цивилизации справедливо называют веком биотехнологии. Достижения биологии и медицины кардинально преобразили жизни людей. Новейшие биомедицинские технологии принесли избавление от многих серьезных недугов. При этом, у медицины появилась одна существенная особенность. Если ранее усилия врачей были нацелены на выявление уже имеющегося диагноза пациента, то сегодня основным вопросом для них стало определение тех болезней, которые могут развиться у пациента в будущем.
Однако, наряду с предоставлением огромных положительных возможностей, биомедицина одновременно стала источником новых бед. Возможность неограниченного вмешательства в человеческую природу повлекло серьезные этические и правовые проблемы.
При этом, многие из этих проблем являются предметом научных споров в течение довольно продолжительного времени. В частности, давно требуют юридического разрешения вопросы о начале человеческой жизни, о завершении жизненного пути, о юридическом статусе коматозных больных, о допустимости вмешательства в генетические характеристики человека. Однако, многие необходимые решения до сих пор не найдены. Например, до сих пор правовой статус эмбриона не определен во многих странах.
Следует сказать, что широкое использование биотехнологий сопровождается, в настоящий момент, недостаточностью, а, иногда, полным отсутствием специального правового регулирования этой сферы деятельности. При этом, многие достижения биомедицины в силу своей крайней востребованности начинают применяться, так и не получив надлежащего регулирования со стороны права. Данное обстоятельство влечет серьезные нарушения прав и интересов людей. Одновременно с этим, отсутствие законодательной базы приводит к торможению развития других перспективных технологий. Подобная ситуация характерна как для Российской Федерации, так и для иностранных государств. Однако, в последних предпринимаются попытки по устранению проблем в этой сфере. Термины «биотехнология» или «биомедицинская технология» часто используется как в нормативно-правовых актах, так и в медицинской и юридической доктринах. В свете биомедицинских технологий возможно рассмотрение таких проблем, как пренатальная диагностика и право на аборт, искусственное оплодотворение, эвтаназия, согласие пациента на лечение или медицинское вмешательство, согласие на обработку персональных данных, в том числе, право на доступ к сведениям о биологическом происхождении человека.
К сожалению, рассмотрение данных проблем являются, чаще всего предметом не российского, а европейского законодательства. Следует полагать, что в ближайшее время, поскольку биомедицинские технологии имеют тенденции развиваться, не только европейская, но и российская судебная система будет все чаще и чаще сталкиваться с рассмотрением подобного рода вопросов.
В ежегодном отчете Европейского Суда по правам человека публиковались, в основном деликатные проблемы, которые подпадают под действие статей 2,3,5,6,8 Европейской Конвенции о защите прав человека. Многие дела, рассматриваемые Европейским Судом по правам человека, имели ссылки на Конвенцию о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины, от 4.04.1997 года (ETCN 164), а также на деятельность Совета Европы.
Юридическая оценка и квалификация законодателем (как на территории России, так и за рубежом) биомедицинских технологий связана с определенными трудностями, которые прежде всего, выражаются в отсутствии четкости некоторых общефилософских категорий, таких как человеческое достоинство, репродуктивные права, а также в отсутствии и противоречивости юридических определений самих биомедицинских технологий. Серьезной проблемой при правовом регулировании общественных отношений в указанной сфере, является также аксиологическая неоднородность общества. Многообразие исторических, культурных, этических традиций предполагает неоднозначность человеческой оценки одних и тех же явлений в рамках одного государства. Часто эта ситуация сопровождается наличием противоречия между интересами людей, одинаково признаваемых обществом в качестве ценностей[1]
В современной медицине субъектами отношений являются как члены семьи пациента, которые имеют свои интересы и свои права (например, в случае диагностики наследственных заболеваний), так и третьи лица (например, донор половой клетки, усыновители суррогатного ребёнка и др.).
Отмеченные обстоятельства требуют совершенствования правовой базы, приведение её в соответствие с современными реалиями. Специфика отношений в этой сфере закономерно предполагает и специфику их правового регулирования. Многие права и обязанности врача и пациента, а также других заинтересованных лиц недостаточно чётко обозначены в современном российском законодательстве. Всё это приводит к правовым коллизиям, злоупотреблениям со стороны врачей, нарушению жизненно важных и других прав больных лиц и их близких. Следует отметить, что отсутствие специального регулирования здравоохранения, общих специальных принципов всей медицинской деятельности – не единственная проблема российского законодательства и правоприменительной практики. Существует также острая необходимость в специальном регулировании самостоятельными нормативно-правовыми актами отдельных биомедицинских технологий. Некоторые из них предполагают целый комплекс специфических правоотношений, которые существенно отличаются от отношений в рамках других биомедицинских технологий. Серьёзной проблемой, кроме того, является отсутствие законодательного определения таких биомедицинских технологий.
Характерным признаком всех дел, рассматриваемых Европейским Судом по правам человека является то, что все они отстаивают основное право человека – право на жизнь.
В последние годы были рассмотрены такие дела, как например: Претти против Соединенного Королевства [Pretty v. the United Kingdom], № 2346/02, ЕСПЧ 2002-III, постановление от 29 апреля «Об отказе дать обязательство о не привлечении к уголовной ответственности мужа за помощь своей жене в совершении самоубийства; эвтаназия»; М.А.К. и Р.К. против Соединенного Королевства [M.A.K. and R.K.v. the United Kingdom] Постановление Европейского Суда от 23 марта 2010 года, жалобы номер 45901/05 и 40146/06 «Медицинский осмотр 9-летней девочки без согласия ее родителей: нарушение ст.ст. 8, 13 Конвенции по правам человека»; Петрова против Латвии [Petrova v. Latvia], № 4605/05, постановление от 24 июня 2014 г. «Пересадка органов без согласия: нарушение ст. Конвенции по правам человека»; Баталины против России [Bataliny v. Russia], № 10060/07, постановление от 23 июля 2015 г. «Испытание нового лекарственного средства на пациенте без его согласия» и др[2]
Это лишь малая часть тех дел, которые были рассмотрены Европейским Судом по правам человека. Довольно часто в судебной практике встречаются дела, связанные с незаконным производством абортов, искусственным оплодотворением, пренатальной диагностикой, добровольным согласием пациента на проведение лечения и/или осмотр, эвтаназии. Кроме того, этот список, в ближайшее время может пополниться судебными производствами по делам, связанным с правами искусственного интеллекта.
Так в своей монографии «Искусственный интеллект», П.М.Морхат рассматривает концептуальные подходы к пониманию, толкованию и определению юридической ответственности за действия юнита. Применение в сфере здравоохранения технологий и юнитов искусственного интеллекта способствует решению целого ряда проблем в этой области. Автор считает, что применение в различных сферах биотехнологий и юнитов искусственного интеллекта может способствовать решению целого ряда проблем. Правосубъектность искусственного интеллекта, главным образом, является предметом исследования, в меньшей степени юристов. Если искусственный интеллект заявит, что он личность, наделенная конституционными правами, сможет ли законодатель применить к юниту традиционное римское право с концептом правосубъектности?[3]
Сегодня биомедицинские технологии кардинально изменили жизнь человека (как общественную, так и индивидуальную её составляющую). Наука шагнула так далеко, что под сомнением оказались фундаментальные этические взгляды, которые также являются базовыми для правового регулирования.
Каков, например, правовой статус человека, замороженного в стадии клинической смерти (с целью сохранения до тех пор, пока учёные не найдут способ излечения рака или другого неизлечимого заболевания)? Как пишет профессор Матузов Н.И. «именно человек собственным волеизъявлением решает гамлетовскую дилемму: «быть или не быть», и вопрос о границах свободы, установленных для него государством в решении этой вечной проблемы человеческого бытия, не может не вызывать как научный, так и практический интерес»[4]. Закрепление субъективной ценности жизни как основной приводит к любопытным последствиям, когда праву на жизнь пытаются придать характер некой обязанности, в силу существования обязанности её защищать, даже вопреки воле индивида.
Развитие репродуктивных технологий позволяет контролировать пол будущего ребёнка, иметь ребёнка женщинам, не способным к естественному зачатию, вынашиванию. В связи с этим, возникают новые этико-юридические проблемы.
Например, суррогатное материнство разрушает традиционные представления о социальных ролях матери, отца, сына, дочери и т.д. Не понятным является юридическое соотношение биологической матери (вынашивающей) и генетической (донора яйцеклетки).
Искусственный аборт всегда относился к категории наиболее трудноразрешимых этических и юридических вопросов. В настоящих условиях этот вопрос приобретает ещё большую остроту. Этично ли и законно ли умерщвлять уже зарождённую жизнь? Допустимы ли те методы искусственного аборта, которые применяются сейчас? Возможно ли использование изъятых эмбрионов и плодов в производстве лекарств и, особенно, косметических средств?
Как видно из ежегодного отчета Европейского суда по правам человека подобного рода вопросы являются приоритетными на сегодняшнее время для рассмотрения их в судебном порядке.
И как бы мы ни старались замалчивать, или не замечать необходимость в развитии законодательной базы, в связи с развитием новых поколений прав человека, сегодня мы стоим на пороге новых правовых реформ, касающихся именно этих вопросов, которые, несомненно, должны рассматриваться не только медиками, но и юристами. Задача юристов состоит в том, чтобы действующее Российское законодательство не только отражало дух нового времени, опираясь на опыт европейских стран и учитывая прогресс науки, но шло впереди нее, предугадывая в прогрессивных научных исследованиях новые направления в развитии права.
[1] Малая медицинская энциклопедия. М.: Советская энциклопедия. 1991.Т.1 С.67; Энциклопедический словарь медицинских терминов. Т.1. С. 90. М.: Советская энциклопедия. 1982; Красовский О.А., Кобяков Д.П., Комолов И.С., Йорыш А.И. Сравнительный анализ основных руководящих положений международных организаций по безопасности в биотехнологии. Биотехнология. 1996. № 12.С. 51; Приказ Минздрава РФ от 14 августа 1998 . № 248 "О создании Комитета по биомедицинской этике Минздрава России"; Иванов В.И., Ижевская В.Л. Генетика человека: этические проблемы настоящего и будущего. Проблемы евгеники./Биомедицинская этика/Ред. Покровский В.И. М.: Медицина, 1997. С. 99; Иванюшкин А.Я. Философские основания биомедицинской этики. Автореф. Дис... док. филос. наук. Ин-т Философии. М. 1990. С.3.
[2] www.echr.coe.int (Case-law – Case-Law Analysis –Research Reports). https:/twitter.com/echrpublication.
[3] П.М.Морхат. Искусственный интеллект. Искусственный интеллект: правовой взгляд: Научная монография / РОО «Институт государственно-конфессиональных отношений и права». – М.: Буки Веди, 2017. С. 149
[4] Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. - Саратов: Саратовская государственная академия права, 2003. С.452.