Отрывки из интервью журналу "Playboy", май 1996
— Что заставляет вас писать?
— До того, как решить стать писателем, я решил стать волшебником. Я был маленьким мальчиком, который показывал со сцены трюк с фальшивыми усами, исчезающими по ходу фокуса. До сих пор иногда его показываю. Ну, а потом волшебством стало написание книг. А еще писатели пишут потому, что хотят, чтобы их любили. Меркантильно, наверное... Но мне писательство помогло еще и в другом. Когда я начал писать по-взрослому, я сделал для себя главное открытие жизни: я всегда прав, а все несогласные со мной – ошибаются. Никогда никого не слушайте, всегда идите своим путем.
— Вообще довольно странно, что почти вся научная фантастика практически асексуальна.
— Научную фантастику делает определенный тип людей. Большинство из нас женятся поздно; многие — маменькины сынки. Я жил родителями до 27 лет! Подавляющее большинство научных фантастов, которых я знаю, взрослели очень долго. Они настолько глубоко погружены в свою тему, что до остального им дела мало.
Отрывки из интервью "Столичной вечерней газете", 18 февраля 2004 года.
— Вашу книгу "451 градус по Фаренгейту" называют пророческой. Сбывается ли предсказание?
— Отдельные части этой истории, к сожалению, проявляются наяву. Например — американская система образования. Люди заканчивают среднюю школу и выходят оттуда, не умея читать и писать! Если не предпринять каких-то усилий, мы и превратимся в цивилизацию, главным символом которой является сожженная книга. Это наша величайшая проблема.
— Когда, по вашему мнению, человек ступит на поверхность Красной планеты?
— Мы должны сделать это как можно скорее, я бы хотел, чтобы это свершилось в ближайшие тридцать лет. Боюсь, что из-за всех трудностей времени уйдет больше.
— Сами вы хотели бы отправиться на Марс?
— О, да! Я бы многое отдал за это путешествие. Пусть меня похоронят там в банке из-под капустного супа. И не смейтесь, мы еще посмотрим, никогда не знаешь, что может произойти.
Отрывок из интервью "Родной газете", 24 декабря 2004 года
— Что бы вы пожелали людям в новом году?
— Прежде всего, я хочу пожелать всем нам мира. Ведь это самое главное, что можно пожелать. А еще хочу пожелать людям счастья, здоровья и побольше света в жизни.
— А что такое счастье?
— Счастье — это, когда человек занимается тем, что любит и любит то, чем занимается. Все остальное не имеет значения.
Отрывки из интервью издания "Аргументы и факты", 2005 год
Постучав в дверь писателя, услышал "открыто!". Пройдя чуть дальше, увидел звезду мировой фантастики при галстуке и... в пляжных шортах. "Понимаете, — объяснил Рэй Брэдбери, — подумал — человек из Москвы приедет, официальное интервью. А потом решил — надо все-таки сделать так, чтобы чувствовали себя как дома!"
— Вам хотелось бы полететь на Марс, как обычному туристу?
— Вы еще спрашиваете! Однако мне уже столько лет, что это несбыточная мечта... Но я хотел бы быть похороненным на Марсе — это абсолютно серьезно. Ведь тогда я стану первым покойником, зарытым в марсианской почве, и мое тщеславие это утешит (смеется). Пусть даже мой прах привезут туда в консервной банке, я не возражаю. Я рад, что миллионы людей представляли себе поверхность Марса, читая мои рассказы. До сих пор дети ко мне подходят за автографами, считая меня крутым космонавтом, хотя я даже не знаю, как строить ракету. Но зато я помог им построить мечту, и это очень важно. Знаете, я просто мечтаю увидеть Россию на Марсе! Должна быть конкуренция в космосе, и, чем быстрее развивается соперничество, тем быстрее мы заселим эту планету.
— У меня в душу закралось ужасное подозрение... Я вижу у вас на столе только пишущую машинку, но не вижу компьютера...
— Скажу вам больше: у меня целых пять пишущих машинок! Да кому нужен этот компьютер? Машинки не поражает вирус, они не зависают в нужный момент. Согласен, забавно: человек, пишущий о напичканных техникой космических мирах, создает их образы на раздолбанной и залитой кофе печатной машинке. Но, увы, это так.
Отрывки из интервью издания "Аргументы и факты" к 90-летию писателя, 2010 год
— Скажите, вас уже разрешено поздравлять?
— (смеется) Подождите немножко. Знаете, а девяносто лет — это вовсе не так круто, как я думал раньше. И дело не в том, что я езжу по дому в кресле-каталке, застревая на поворотах... Сотня просто звучит солиднее. Представьте себе заголовки во всех газетах мира — "Брэдбери исполнилось сто лет!". Мне сразу выдадут какую-нибудь премию: просто за то. что я еще не умер.
— В 2020 году вам исполнится сто лет. Уже можно записываться в очередь на интервью?
— (смеется) Конечно! Я уверен: за это время с вами ничего не случится!