Андрюха Гавриков лежал на диване и, заложив руки за голову, ожидал пришествия светлой мысли. Светлая мысль для него была так же необходима, как манные осадки для Моисея и его команды. Потому как сбережения, отложенные на чёрный день, иссякли, крупа с потолка не сыпалась, а впереди маячила пугающая пустыня уныния, ощетинившаяся верблюжьими колючками. А так как Андрюхе не выпала счастливая верблюжья доля, да и доставшееся в наследство вероисповедание не привило любви к песчаным пейзажам, то и выходило, что хочешь-не хочешь, а придётся ему, на сегодняшний день безработному горемыке, искать какие иные ходы-выходы, палец о палец бить и тащить рыбу из пруда в поте лица своего. Тревожный дискомфорт вызывало в нём отсутствие чётких координат этого самого пруда и указующей идентификации той самой рыбы, над которой ему было дОлжно потеть. Перебрав в уме с десяток возможных вариантов добычи столь необходимого улова, и не найдя ни в одном из них для себя приемлемого и достойного, Андрюха обречённо