Делать ничего не хотелось, не было сил даже на то, чтобы поесть. Дни проходили как в тумане..Женя постоянно спал. Школа, дом. Дом, школа. И так изо дня в день.. Такая его жизнь продолжалась уже три года. Словно бы по радио передавали мелодичный звон колокольчика, только не слышно его было — колокольчик растворился где-то в безветренной дым ке небытия. И когда Женя совсем уже понял, что все это навсегда, то… В общем, это случилось. Произошло на его глазах. Ведь в мире что-то должно происходить? А раз должно, то так или иначе оно происходит. И произошло. И его жизнь изменилась. Не сильно и не особо. Но все-таки изменилась. Ему было очень приятно — вот только этого никто не видел. Потому что еще месяц назад его совершенно не интересовало ничего вокруг. Но теперь он уже очень любил это состояние. Как и все в этом мире. Ему нравились его сны, которые он запоминал на всю жизнь. Он наслаждался видом раскрывающихся навстречу ему тайн — каких-то огромных, странных и непостижимых, но во всем похожих друг на друга. В эти мгновения он действительно был частичкой Бытия. Теперь же ему было весело от сознания, что он может становиться самим собой, когда захочет. Это было как в детстве — когда тебе никто не говорит, что все это не настоящий мир, и не надо бояться сделать его таким — но ты уже не можешь не делать этого. А желание сделать этот мир настоящим росло с каждым днем… И у него получалось это все легче и легче. Даже окружающие, глядя на него, стали реже заглядывать ему в рот и старались обходить его стороной. Но что было для него в этом плохого? Он знал, что здесь его настоящая жизнь. В этом мире все его радовало. Ведь он не просто жил, но и существовал. Вот только… Очень иногда ему было грустно, когда в этих видениях на короткий миг открывалось одно и то же — похожая на детский рисунок улица, каких сотни тысяч в любом городе мира. По-прежнему горел перед глазами неоновый треугольник, и на нем все так же мерцали веселые глазки разноцветных сигнальных фонарей, но все было какое - то чужое и очень далекое. Словно это был не его мир. Потому что если разобраться, если вдуматься, кто он был такой? И с чем его можно было сравнить? Все, что он знал о себе, было во сне. И ничего, что не было во сне. И то, что можно было сравнить… С тем, чем он был в этом мире. Его сознание, его душа? Его жизнь? Пожалуй, да. Но тут вставал вопрос, который всегда мучил его: а в чем разница? Где то, что было прежде, и то, что будет после? А может быть, не будет никогда? И если его душа по-прежнему будет существовать, а все остальное исчезнет, то тогда что? О чем он тогда вспомнит? Чем будет помнить себя? И вспомнит ли? А если не вспомнит, то кому он будет нужен? И что останется в мире? Больше ничего. И он подумал, что все и должно исчезнуть — и тогда останется только он. Он снова стал самим собой. — Я Женя — сказал он. — А что это означает? И как мне следует это запомнить? . Слеза выкатилась из левого глаза, повисла на верхней губе и соскользнула на подбородок. В дверь постучали. Женя испуганно моргнул, а когда глаза привыкли к свету, он понял, что это не сон. Нет, это был не сон.