У Туркменистана нет желания потеснить Россию на газовом рынке Китая. Об этом рассказал «Московской газете» политолог Игорь Егоров
«Туркменистан – закрытая страна, которая имеет особую архитектуру отношений с Россией. В открытых источниках мало информации о взаимоотношениях двух стран, но из имеющихся крупиц сведений можно понять, что у Ашхабада и Москвы сложился достаточно высокий уровень отношений. Сформировавшийся авторитарный политический режим Туркменистана не вызывает понимания у большинства стран мира. На сегодняшний день Россия является практически единственной страной, которая поддерживает Ашхабад и дружественно к ней настроена. Поэтому убежден, что даже в условиях глобального противостояния Туркменистан не предпримет никаких действий, которые могли бы навредить интересам России. Что касается опасений о том, что Туркменистан хочет потеснить на азиатском энергетическом рынке Россию, то это политический популизм. Сейчас реальных поводов для беспокойства нет, и в перспективе отношения двух стран сохраняться на высоком уровне. Но есть другие партнеры России, находящиеся с РФ в союзнических отношениях, которые вызывают реальное беспокойство – это Казахстан и даже Беларусь, где периодами возникают определенные сложности», – сказал Игорь Егоров.
Между тем, Туркменистан планирует увеличить экспорт газа в Китай почти в два раза. В 2021 году Ашхабад поставил в Китай около 34 млрд кубометров газа, став самым крупным экспортером данного вида топлива в страну. На фоне новостей о желании Туркменистана нарастить поставки газа в КНР появилось опасение возможного вытеснения России из китайского рынка. Главный редактор портала «Геоэнергетика» Борис Марцинкевич в интервью «Московской газете» ответил, насколько реальны эти опасения и как наращивание туркменского газа может отразится на планах РФ заменить европейский рынок азиатским.
«Речь идет о четвертой ветке газопровода Туркменистан — Узбекистан — Казахстан — Китай, строительство которого изначально была инициирована Пекином (газопровод в настоящее время состоит из трех линий, – прим. авт.). В поставках участвуют все центральноазиатские страны, имеющие газовые ресурсы, это Узбекистан, Казахстан и сам Туркменистан. Однако Узбекистан уже заявил о том, что прекратит экспорт непереработанного газа из-за роста внутреннего потребления (сейчас около 10% добываемого в Узбекистане газа экспортируется в Китай, – прим. авт.). Практически аналогичная ситуация сложилась в Казахстане, где наблюдается резкий рост электроэнергии, и страна не заинтересована в экспорте топлива. Что касается Туркменистана, то у него хорошие запасы газа и, по всей вероятности, четвертая ветка газопровода будет использоваться исключительно Ашхабадом», – говорит Борис Марцинкевич.
«Вряд ли этот проект и желание Туркменистана нарастить поставки газа в Китай нарушат российские проекты на азиатском рынке. Войти на территорию Китая можно с разных входов и, соответственно, провинции будут подключаться к разным источникам ресурса. Но все будет зависеть от того, как будет расти спрос в Китае. Например, в этом году из-за блэкаутов и нулевой терпимости к ковиду в Китае не ожидается роста спроса на топливо. Тем не менее, совместный проект «Газпрома» и CNPC – магистральный газопровод из России в Китай «Сила Сибири» будет идти по плану. В этом году экспорт по «Силе Сибири» в Китай ожидается на уровне 20 млрд куб. м, а к 2027 году должны выйти на плановый уровень в 38 млрд куб. м. Постепенное увеличение экспорта российского газа связано с тем, что за отведенное время Китай должен у себя обустроить подземные хранилища и построить магистральные газопроводные сети на своей территории», – сказал Борис Марцинкевич. Эксперт напомнил, что с 16 октября начинается самое значимое политическое событие 2022 года – XX съезд Коммунистической партии Китая. По его мнению, от итогов съезда будет зависеть не только, кто будет руководить государством ближайшие пять лет в условиях сложной геополитической ситуации, а также, как будут развиваться отношения Китая с Россией.
Ранее президент РФ Владимир Путин анонсировал строительство «Силы Сибири — 2» и его монгольского участка «Союз Восток», а также стыковку азиатского и европейского сегментов национальной газотранспортной системы.