Не знаю, то ли жили мы в безопасное время, то ли халатно относились к своей безопасности. Дверь в нашу квартиру обычно не запиралась, вплоть до того момента, когда её вышибли крепкие и несентиментальные ребята. Им очень хотелось пообщаться с одной оптовой торговкой нефтепродуктами, а она тогда пряталась у нас. После этого налёта стали и запирать, и проверять, и чуть не швабру подставлять.
Всё это, конечно, ритуальные действия, создающие иллюзию защищённости. Дверь из деревянных реек, обшитая ДВП вышибается в секунду, а по советским СНИПам дверь должна открываться внутрь. Именно для того, чтобы её было легко выбить. О милиции заботились строители или о пожарных с медиками решает для себя каждый, в зависимости от либеральности взглядов.
Родители работали, дети целыми днями наслаждались относительной свободой, без нянь и GPS-трекеров. Гоняли по всему району, лазали по недостроенной двухэтажке галерейного типа. Могли сесть на тралик, уехать далеко-далеко, на какой-нибудь пляж у руин Херсонеса, или, автобусом, на "горячку", где вода, вытекающая из ГРЭС, была не холоднее наших тел.
Один из нас добегался по стройке. Я чуть не утонул на "горячке". Родители об этом узнавали потом, по факту, или не узнавали вообще. Я своим не сказал.
В общем, рисков было много, но о них не думали. Что мне строго-настрого запрещали делать, и постоянно напоминали об этом, — это открывать дверь чужим. Но, поверьте, у ребёнка в 5-7 лет хватает важных мыслей в голове, чтобы помнить какие-то дурацкие предупреждения.
Не помню, сколько мне было, но в школу я ещё не ходил. В дверь позвонили — я открыл. Я помню, как сразу оцепенел. В мой маленький мозг, забитый коричневыми пластмассовыми ковбойцами и "лазарем", который прошибает стены и даже танк прошибёт, пришла взрослая мысль, что я серьёзно налажал. В проёме стояли двое мужчин.
Один возле загиба перил, следил за пролётами. Второй смотрел на меня. Я помню этот взгляд. На детей обычно смотрят с теплотой: гусиные лапки, приподнятые брови, лёгкая улыбка. Его взгляд откровенно пугал. Я стоял и не мог пошевелиться. Парализованный ужасом зайчонок перед волком. Я даже закричать не мог. Да и кто услышит? Наша хрущоба днём в будни — царство детей и недееспособных стариков, остальные работают.
Наверное, сделай он резкое движение, я бы вышел из ступора, но он медленно наклонился и спросил:
— Есть кто-нибудь взрослый дома?
Я не кивнул. Я отрицательно мотнул головой. Даже тут не смог соврать. Мог насочинять, промолчать, но не соврать.
Он сделал шаг вперёд и вытянул шею, осматривая большую комнату слева. Что там было? Телевизор "Электрон 738", пластмассовая люстра с висюльками, изображающая версальское рококо, полированная стенка, забитая книгами. Сервант с ширпотребовским хрусталём. Потом так же не спеша осмотрел вешалку с одеждой справа на спине. Я всё так же стоял, не шевелясь, и даже не дыша. Тогда он наклонился ко мне и сказал то же самое, что мне талдычили чуть не каждый день мои родные:
— Мальчик, никогда не открывай дверь чужим людям!
Он вышел в подъезд и закрыл за собой дверь.
В этот момент меня сорвало с паузы. Я кинулся к двери и провернул ручку замка, накинул цепочку. Прижавшись ухом к двери, я слушал, как удаляются их шаги вниз по лестнице.
Этот неизвестный мужчина сделал то, что не удалось моим родителям. Он научил меня, мелкого придурка, не открывать дверь чужим.