Ветер поет без слов. Но Эол все равно слышит его – ведь он Повелитель ветров. Так мама назвала, когда он только что родился. А мама никогда не ошибается. И папа – тоже. Вспомнив о родителях, Эол запрокидывает голову и смотри в бездонную, хрустальную какую-то, синеву неба. Он знает: мама и папа там. Ему немножечко грустно, что они там без него. Но ему объяснили, что он еще слишком легкий. Ему в небо нельзя — ветра просто унесут худенького мальчишку с собой. В свою страну.
Что ж делать, придется подождать. Чтобы не грустить, Эол болтает ногами в воздухе. Ветер треплет его светлые кудри, отросшие за лето, щекочет босые пятки. А иногда и толкает в спину, словно хочет спихнуть с причала. Это в шутку, конечно. По-дружески. Эол не боится. Тот, кто слышит, о чем поет ветер, не может бояться его.
В руках у мальчишки удочка. Но рыба сегодня не клюет. Эолу становится скучно, и он перестает следить за поплавком. Глазеет по сторонам. Смотреть особо не на что: чайки да море, песок да редкие кустики травы. Ему снова становится грустно, и он опять запрокидывает голову: «Мама? Папа?»... Но тут удочка начинает дрожать в руках, как живая, и Эол забывает про все. Вскакивает в азарте, дергает удочку вверх. Блестит живое серебро – бьется на крючке рыбка.
Мальчик ловит ее, осторожно освобождает от крючка. Любуется на живое, верткое серебро в своих ладонях. Что-то шепчет. Ну, если Золотая рыбка могла исполнить любое желание (а обычная щука аж целых три), то Серебряная тоже на что-то сгодится? Эол очень хочет, чтобы мама и папа быстрее вернулись! Или хотя бы произошло что-то интересное! Ведь когда что-то такое случается, времени совсем не замечаешь.
Рыбка плюхается в воду, и, сердито махнув хвостом, уходит на глубину. Эол ее понимает: он бы тоже сердился, если б его поймали. Зато желание, кажется, исполнено: мальчик замечает художника. Откуда он взялся? Не иначе как по волшебству! Бородатый дядька стоит поодаль и то и дело бросает на Эола быстрые, короткие взгляды. Посмотрит – и что-то рисует, потом снова посмотрит. Не иначе как хочет познакомиться, правда же?
Но взрослые такие странные: они умудряются сделать проблему из самых простых вещей. А знакомиться им вообще сложней всего, Эол давно это заметил.
Рыбачить больше не хочется, и Эол оставляет удочку на досках причала. Потом заберет!
Увязая пятками в горячем, прогревшемся под солнышком песке, он бежит к художнику. Волосы развеваются, и мальчишка ощущает себя таким же летучим и легким, как семечко одуванчика. Оттолкнуться посильнее, довериться другу-ветру, и...
Эол чуть не падает. Не потому, что он не смог взлететь, а от изумления. Он уже добежал, и теперь ему видно, что рисовал художник. Сам хитрый дядька, кстати, молчит. Лишь приветливо улыбается. А хитрый он потому, что все это время подсматривал! На листе бумаги – Эол. Только... какой-то не такой.
Мальчишка, сидящий с удочкой на причале, словно сошел со страниц какой-то книги. Причем книги «с магией и приключениями»: его пушистые волосы придерживает плетеный шнурок, проходящий через лоб. Штаны, которые, как и у настоящего, взаправдашнего Эола, подвернуты выше колен, явно сшиты из светлого, белесого полотна. И на них красуется заплатка. А вместо полосатой тельняшки на нем рубашка без ворота, со шнуровкой у горла, и короткая распахнутая жилетка.
Эол крупно моргает и отходит на шаг, запихивая руки в карманы.
– Эй, ты кто? – мысленно успевает спросить он мальчишку.
– Я? Эол. Повелитель ветров! А ты?
– И я...
– Здорово! Будем дружить?
Ответить взаправдашний Эол не успевает. Дядька осторожно трогает его за плечо:
– Ну, как? Похож?
Эол смотрит на дядьку – в глазах того дрожат искорки веселого интереса. Потом снова на рисунок. И вместо ответа требовательно спрашивает:
– А почему драконы?
И действительно: все небо за мальчишкой усыпано силуэтами драконов. Видно, что летают они высоко и довольно далеко, и на некоторых различимы фигурки людей.
Дядька кхекает. Многие взрослые так делают, когда не знают, что сказать. Но потом все же находит слова:
– Видишь ли... когда я увидел тебя, то сразу захотел нарисовать таким: как будто ты из старой книжки, – его улыбка кажется доброй и какой-то беззащитной. – Ты весь такой... словно не отсюда. Ну... и не мог же я после этого нарисовать парапланы? Пусть будут драконы, как ты думаешь?
Эол снова запрокидывает голову к небу. Прозрачная синева усыпала разноцветными штрихами. Парапланы... где-то там, среди них мамин и папин. Или они уже приземлились, и скоро придут сюда, к Эолу? А понравилось бы им летать на драконах? Да, наверняка! Мама уж точно была бы в восторге.
– Пусть будут, – соглашается Эол. – А рисунок подаришь?
Это очень важный вопрос. И мальчик смотрит в глаза художника серьезно и требовательно. Тот со вздохом соглашается. Ура! Теперь можно будет вечером как следует рассмотреть рисунок. И поговорить с тем Эолом, что живет в мире, где есть драконы! И папе с мамой показать. Они ведь тоже где-то там... в пестром от драконьей карусели небе. Наверное, там какой-то праздник. И наездники драконов собрались все вместе, чтобы отметить его.
Босой мальчик со светлыми, такими несовременными, кудряшками и странным именем переминается от нетерпения на горячем песке. Он ждет, когда ему отдадут листок, на котором крупными мазками нарисована его собственная сказка.
Сказка про Эола – Повелителя ветров.
Автор фото Ракель Баргман