Причина половины наших ошибок в том, что мы чувствуем тогда, когда нужно думать, и думаем, когда нужно чувствовать. Сказал кто-то из моих любимых британцев. Мы летели с ней из Нью-Йорка. Маленькая, хрупкая, темноволосая, она походила на фарфоровую куколку на столе моего дедушки.
Она явно откололась от шумной компании. Один из них подошел и позвал:
- Ты ведь хочешь повеселиться?
Я не видела ее лица.
Но ее сотоварищ вдруг рассмеялся:
- Да ладно молчи уж. Ты ведь никогда не говоришь «нет».
Пересадка в Амстердаме. Нас задержали на несколько и часов. И мы опять оказались рядом с моей соседкой.
Разговорились. Это были стажеры небольшого колледжа под Нью-Йорком.
Разговор шел ни о чем, но никак не мог его прекратить. Он вдруг стал очень важен для меня. Пусть говорит. Даже то, что ничего не значит.
Она рассказывала что-то о своей любимой венецианской живописи, о спектаклях додинского театра… Я тоже что-то говорила, не помню о чем.
Через четыре часа она расслабилась, перестала ежиться. И тут чер