Причина половины наших ошибок в том, что мы чувствуем тогда, когда нужно думать, и думаем, когда нужно чувствовать.
Сказал кто-то из моих любимых британцев.
Мы летели с ней из Нью-Йорка. Маленькая, хрупкая, темноволосая, она походила на фарфоровую куколку на столе моего дедушки.
Она явно откололась от шумной компании. Один из них подошел и позвал:
- Ты ведь хочешь повеселиться?
Я не видела ее лица.
Но ее сотоварищ вдруг рассмеялся:
- Да ладно молчи уж. Ты ведь никогда не говоришь «нет».
Пересадка в Амстердаме. Нас задержали на несколько и часов. И мы опять оказались рядом с моей соседкой.
Разговорились. Это были стажеры небольшого колледжа под Нью-Йорком.
Разговор шел ни о чем, но никак не мог его прекратить. Он вдруг стал очень важен для меня. Пусть говорит. Даже то, что ничего не значит.
Она рассказывала что-то о своей любимой венецианской живописи, о спектаклях додинского театра… Я тоже что-то говорила, не помню о чем.
Через четыре часа она расслабилась, перестала ежиться.
И тут черт меня дернул спросить:
- А это правда, что ты никогда не говоришь «нет»? Почему?
Она помолчала.
- Когда-то я жила с парнем, для которого оказалась первой женщиной, его на этом просто переклинило.
Я его не любила, хотя он мне нравился, мне было поначалу очень комфортно с ним. Такая степень обожания мало бы кого оставила равнодушной - у него года два даже друзей не было, ему тогда никто не был нужен кроме меня.
Но знаешь ли, в какой-то момент меня это начало напрягать, а ему как раз захотелось официальности, скорее всего он чувствовал, что я ухожу, и стремился утвердиться, забить территорию. Сначала это были шуточные предложения, я отсмеивалась, и вот однажды уже где-то в пятый или шестой раз- он прижал меня к стенке – платье, кольца…
Платье я примерила, покружилась перед ним (глупая девчонка), потом все сняла и сказала – нет, не могу, не сейчас…
он ушел, с таким лицом, что я до сих пор его помню.
Утром на работу ко мне пришла его мама. Я была просто ошарашена, его маманя меня ненавидела – як же ее единственный сыночек связался с бабой старше себя, да еще она крутит им как хочет, в общем, отношения у нас были еще те.
И вдруг, она ждет меня на проходной, белая, с синими губами.
И говорит:
- Артема ночью вынули из петли.
Мое счастье, что он остался жив, иначе бы не расплатилась никогда.
Вот с тех пор и не могу это слово выговорить.
Она подняла голову.
Сегодня я вспоминаю эти глаза, и земля становится пропастью, в которую лететь – не долететь.
Ведь это я сейчас должна сказать «нет». Сказать человеку, от одного прикосновения которого я лечу в вечностьаженство, даже когда стою как вкопанная. Но.
Обстоятельства непреодолимой силы. Я должна.
А вот научилась ли она говорить такое простое и короткое слово «нет».?