Как мало жизни даже когда ее много. Даже когда жить не можется. Даже когда кто суициднется - то это не потому что жизни избыток и жить надоело.
Жизни очень мало на просто жить. Если кто просто живет - то он в эти отрезки богаче пучка ротшильдов.
Вот вроде бы всегда только и делаешь что живёшь, но как же это не так, не так.
Не живешь, а пробиваешься к жизни. Чуешь всеми клетками, всеми ядрами в них: где-то есть жизнь, тебе надо туда.
Ребенком, помню, открылось что за каждым окном многоэтажек - своя форма жизни. И остро хотелось в какое-то окно - то ли абажур там давал теплый абрикосовый свет, то ли кошка на окне, то ли герань в горшочке манили - не объяснить, а только сердце сладко ныло "вот бы туда, там мерцает настоящая жизнь, посылая сигналы в окно "я тут, я тут".
И одновременно со сладостным этим влечением возникал железный шум понимания: все окна непроницаемы для тебя. Твое окно - только то, в нем темно, но туда тебе ход есть, а в эти другие - нет.
Во всем многообразии человеческой жизни ты не можешь занять любую нишу - как бы ни утверждал мир иначе.
Ты можешь образовать собой какую-то нишу, не существовавшую допрежь - это да. Но занять любую готовую ты не можешь - как не мог в детстве поселиться за любым хорошим окном. Ну неважно, я не совсем об этом.
И вот как бы живешь, образуя мало помалу свою нишу в твердющей скале бытия, но и не живешь - потому что ну как жить в этом изнурительном деле, когда тебе ничего не поддается временами, когда кайлом долбишь в гранитный сплав социума-обстоятельств-родственников-гормонов-непонимания-медийной прокачки-государства.
И точно знаешь - ты не живешь. Ты всё ещё пробиваешься к жизни, ты все еще застрял на вокзале со всем багажом, стиснут другими пассажирами поезда, который всё не приходит, а в вокзальном буфете всё зараза дорого, и спать можешь вполглаза. И даже если ты в vip-лаунже ждешь, это мало что меняет - для тех кто в vip-лаунже ощущения ожидания и тревога ровно те же, кто толпится в общем зале. В ожидании жизни. Чтобы можно было просто жить, а не вот это всё.
Да, не живешь, а пробиваешься к жизни. Чуешь всеми клетками, всеми ядрами в них: где-то есть жизнь, тебе надо туда.
Приходил к людям Иисус Х, говорил что Он - сын Бога Ж и в о г о.
Обронил "Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем".
То что тоска по этой - вечной - жизни бьётся запертой в каждой человеческой клетке, увидел стало быть. И на себя указал - верьте в Сына Божьего.
Да какая связь-то, Иисус, хоть бы сказал как связать-то это нам - тем кто живет океаны времени спустя, и тоже как те прошлые люди мостится на краю, чтоб зажить наконец.
Как нам из жижи хтони уразуметь что Бог - тот космический архитектор, создавший Землю и все что на ней, и всё что за ней, и вообще всю реальность эту твердую и оттого убедительную - что этот Б о г, родил от Земли сына, а потом обменял его на род людской, чтобы тот имел возможность жизни. Настоящей жизни. Вечной, которая. Той что была до нас. Что реально существует, а не просто мучает тоской.
И ее можно иметь, если верить в Сына. В смысле? В смысле что Он - что?
А то, что Он всё сделает для этого. Ну вот для того, чтобы поезд пришел наконец на перрон, и увез тебя с вокзала ожидания, обсиженного человечеством с начала истории. Чтобы ты даже пока едешь в жизнь вечную уже имел ее в себе, в каждой своей мятущейся прежде клетке.
Сын ведь реально сделал в с ё - большего просто не сделать: родился в это всё, произнес все высшие заклинания логосы, подкрепил манифестациями Силы, затем схлопнул свою божественность в ноль и дал себя убить на кресте, чтобы Отец совершил выкуп: род людской за своего сына. Пацан сказал - пацан сделал. Сказал верьте в меня, я всё сделаю, будете иметь эту жизнь, по которой ноет душа. И сделал.
И этого не отменить уже ни началам, ни силам, ни мироправителям тьмы, ни духам злобы поднебесной: верующий в сына имеет в своих клетках жизнь вечную.
АААААААААААААААААААААААААААААААА