Какое было настроение у мамы, дети чувствовали еще на входе в дом.
Если ты приходишь из школы и открываешь дверь ключом, а мама не приходит встретить, значит, все плохо.
Что именно плохо, никто не знал. Это всегда был ребус. И всегда теплилась маленькая надежда, что она не услышала, что она отвлекалась и не заметила, как ты пришел. И поэтому дети могли робко крикнуть “Мааам”. Это был последний шанс, что все будет в порядке.
Изредка, совсем редко, на звук приходила мама. Она улыбалась и начинала оправдываться: “Ой, ты пришла, ну как в школе? А у меня мясо жарится, я не слышала”.
Тогда можно было выдыхать. Всё в порядке. Это было просто недоразумение, и мама не злится.
В такие моменты особенно хотелось ее обнять, прижаться. Она пахла жаренным мясом и просто собой. Такая добрая и теплая мама, которую так приятно встречать, приходя из школы. Наступало облегчение, как от укола новокаина.
Однако чаще всего, если мама не выходила, значит, что-то было не так. И здорово, если вдруг дома уже был кто-то из семьи. Если был папа, он выйдет и крикнет: “Тоня, Маринка пришла”. Это не поможет маминому настроению, но ты будешь знать, что не один. Если дома брат, можно зайти к нему в комнату и безмолвно взглядом спросить “Опять?”, - просто на всякий случай, вдруг ты ошибаешься. И он так же беззвучно моргнет, - “Опять”. Опять мама злится, и опять никто не знает, почему.
И только сама мама, Тоня, была уверена, что все знают. Хотя сама Тоня когда-то жила так же, как ее дети.