Давайте представим, что на Украине, например, нас ненавидят страшно. Это что, принципиально хоть что-то поменяло бы? Ну, входили бы сразу на тяжелой броне, сразу с другим настроением. Отношение к нам украинской власти и украинского народа конечно очень важно. Но после того, как украинская власть и избравший ее народ вступили на путь, позволяющий превратить Украину в форпост НАТО – для нас уже все остальное вторично.
Решения Путина абсолютно рациональные и находятся в логике ультиматума декабря 2021 года. Ну, назовите его не ультиматум, а требования Западу. Вопрос нейтрального статуса Украины и отсутствия на Украине инфраструктуры НАТО это не вопрос отношения к нам украинского народа, это не вопрос, возглавляет Украину комик Зеленский или вор Порошенко, это не вопрос, возглавляет ли Украину кровавый пастырь или кто угодно еще, это вопрос нашего выживания. Поэтому ни при каких обстоятельствах мы не могли позволить использовать Украину как форпост НАТО. И тот факт, что мы нанесли удар вовремя, является свидетельством той сумасшедшей поддержки НАТО, которую оно сейчас оказывает Украине.
Задачи специальной военной операции в принципе и разборка с украинской армией закончились на переговорах в Стамбуле. К Стамбулу было показано: вот угроза Киеву, вот мы в Чернигове, вот мы на юге, давайте, подписывайте, и мы обеспечиваем безопасность ДНР и ЛНР, вы выводите войска, все. В принципе то, о чем говорил Путин 24 числа, звучало так: возьмите на себя обязательства по нейтральному статусу, закрепите их и свободу ДНР и ЛНР.
Война по большому счету или специальная военная операция, или принуждение, называйте как хотите, стала неизбежной с момента, когда в украинскую Конституцию включили главу о вступлении в НАТО. А дальше уже никакой роли не играет, Киев мать городов русских и нет, это скорее минус. Дальше уже никакой роли не играет, что украинцы братский народ, что мы один народ, это скорее минус. Потому что, исходя из этого, были выбраны крайне мягкие методы.
Мы начали не с того, чем занимались этот понедельник-вторник, как требовала бы военная наука, мы пошли по теории большой стрелы, которая отодвигает, но не разрушает инфраструктуру, мы выбрали другой путь, гораздо более мягкий. Да и сейчас мы, когда проводим свои действия, украинцы же тоже не идиоты, они же видят, инфраструктуру всю разрушили, а количество жертв очень небольшое. Да, понятно, каждого человека жалко, но, если оставить это и посмотреть, например, какие были потери во время бомбардировок американцами того же Багдада – даже говорить об этом нет смысла.
Поэтому если бы сразу было ясно, что все западенцы и бандеровцы нас ненавидят, мы бы вошли вообще по-другому. Не экспедиционным корпусом принуждающих к миру, вежливо говорящих, что надо или нет, а совсем другой группировкой, которая должна была быть в 3-4 раза больше, по крайней мере, должен был бы быть паритет. То есть 70 с лишним дней просто бить, уничтожать все, а потом ввести военную группировку. Мы же этим путем не пошли. Но цели и задачи, которые ставились перед нами, абсолютно рациональные.