В ряду домов села полупустого Ночь выдала покинутый очаг. Он стал приютом для людей без крова, Открывших дверь без стука и ключа. Всё в этом доме просто и знакомо: Скрипучий пол, иконы в уголке... Нет, здесь не будет тёмного погрома, Не будет зла в распущенной руке. Как некогда оставленные дети, Забывшие родителей своих, Они молчали... Луч печного света Лизал, как, пёс, их огрубевший лик. Что снилось им, того не знали стены, Не знали окна и не знала печь. Но помнит дом, как мимолётной тенью Им песню детства кто-то тихо пел. И где б они ни получали крова, Как в темноте горящее пятно, В глухой тиши села полупустого Им светит одинокое окно.
В ряду домов села полупустого
Ночь выдала покинутый очаг.
Он стал приютом для людей без крова,
Открывших дверь без стука и ключа.
Всё в этом доме просто и знакомо:
Скрипучий пол, иконы в уголке...
Нет, здесь не будет тёмного погрома,
Не будет зла в распущенной руке.
Как некогда оставленные дети,
Забывшие родителей своих,
Они молчали...
Луч печного света
Лизал, как, пёс, их огрубевший лик.
Что снилось им, того не знали стены,
Не знали окна и не знала печь.
Но помнит дом, как мимолётной тенью
Им песню детства кто-то тихо пел.
И где б они ни получали крова,
Как в темноте горящее пятно,
В глухой тиши села полупустого
Им светит одинокое окно.