Тамара Ивановна сделала глоток ароматного чаю и, обхватив кружку двумя руками, вежливо поинтересовалась: - Скажите честно, вы сами верите в то, за что сражаетесь? Майор не раз отмахивался от этого вопроса, как от назойливой мухи. Он то включал музыку, чтобы заглушить жужжание, то брался за бактериологическое оружие, чей заряд без труда умещается в аэрозолиевом балончике... а сам тем временем припал всеми членами к клейкой ленте. Громкий вздох командира звучал красноречивее любого чистосердечного признания. - С каких пор вы стали мальчиками - да какой там, мужиками! - на побегушках у элементов, по коим давно плачет лечебница? Тоже мне, полиция нравов! - с укором заявила Тамара Ивановна. Хозяйка понимала, что по закону она, быть может, и виновна. Но никак не по совести. Когда это закон перестал быть стальной балкой, переломить которую под силу лишь немногим, и превратился в пластилин в руках капризного ребёнка? - Я вам уже говорил - размер имеет значение, - майор не стал изобретать ве