Страшная поэзия выживания [рецензия на роман Яны Вагнер "Живые люди"]

Яна Вагнер. Живые люди. — Москва : АСТ, 2013. — 317, [1] с. ; 21 см. Инв. номер 2403631-КХ

Если бы я прочитал эту книгу сразу по её выходу, я бы отметил крайне убедительных персонажей рассказа, но всё происходящее в ней ко мне бы не имело никакого отношения. Да, я имел опыт жизни маленькой, отгороженной от мира группой в 10-м году, но к тому времени я ещё не накопил того опыта самоедства и оправдания других, который достиг горла в самый разгар пандемии. В 2020 году я потерял работу и мы с семьёй и друзьями переселились в деревню. Наш быт напоминал игру, но его начали пронзать совсем не игровые обиды и подозрения. Впоследствии лета 2020-го, да и 2021-го на фоне дальнейших событий воспринимались как сладкая сказка. Моя личная история самоопределения и понимания, чего я хочу в этой жизни, с кем я связан, а кого нужно пропустить мимо. Чем вообще жив человек, из каких чувств строится его душа, его воля к жизни и победе? И вот в относительно спокойный период, когда вроде бы всё устаканилось, я открываю книгу Яны Вагнер.
«Живые люди» — очень хорошая книга. Невероятно тяжёлая книга. Крайне логичная книга. Причём логичная не событийно, а эмоционально. Я подчёркивал, что основа стихотворения – эмоциональный сюжет, метаморфоза чувств. Заглядывание за границы эмоционального кадра, раскрытие того, что проговорить невозможно, только ощутить. И Яне Вагнер удалось наполнить свою прозу этой страшной поэзией, где кошмар не совершается, а протягивается, словно резиновое пламя, словно невидимая паутина, словно ледяная рыболовная сеть между описанным и происходящим, до сих пор происходящим в твоей памяти, в момент чтения.
Вторая часть романа «Вонгозеро» читается и как самостоятельное произведение, если ты видел массовый испуг перед вирусом наяву. Столько книг написано о смертельном вирусе гриппа, сюжет даже стал моден, потому, когда частично он стал происходить с нами, его восприняли как норму, отработанный сценарий. Переживём. Сбежим. И вот Яна разглядывает: кого мы станем спасать? как мы будем тащить на себе группу, где участники ненавидят друг друга (потому что это нормально — ненавидеть, когда тебе плохо)? чем мы готовы поступиться, чтобы жить?
Для одного человека легче сразу получить пулю в живот, но не склонить голову, а другой вытерпит унижение, чтобы после воткнуть нож в горло обидчику, и не простить себе это унижение в дальнейшем. Все мы очень разные, когда живые. Замороженные и замороченные поступают по приказу, по логике, по инстинкту, а живые поступают по-своему. Каждый по-своему. Независимо от ожиданий и требований самых близких. Ломаясь, огрызаясь, задыхаясь, они хотят остаться живыми. Откупаясь от Смерти привязанностями и принципами. Меняя себя. Сохраняя жизнь.
Север. Остров посреди озера. Однокомнатный дом. 11 человек. Три машины брошены на берегу. Запасы кончаются. Вокруг белое безмолвие и вирус. И это только начало. Самое начало той, настоящей жизни, жить которую невыносимо, но надо.

Как мягко я прожил свою «эпидемию». Мои стихи мне кажутся детскими рисунками о счастье:

Нашинковали нашу жизнь. Достался
угрюмый дом на горке, баня, грядки,
вода из-под земли, звенящий кедр
и куст шиповника у самого крыльца.
Под кедром стол, мы завтракали кучно,
несли, как в сказке, многие тарелки,
половником напитки разливали
под скрип сапог незримого Жнеца.

Отчаянье холодные ладони
к лицу тогда ещё не протянуло,
я полон был идей, как заработать,
и ничего, конечно, не обрёл.
Сплошные обещания, надежды,
до снега продержались и вернулись
в нелепый город, в гулкие трамваи,
в счастливый комфортабельный шеол.

Мне страшно здесь. Я улыбаюсь куце,
я говорю ответственные вещи,
я понимаю, что живу не верно,
не научаясь жить иначе, вскачь.
Молюсь Тому, кто нас оберегает.
Не полагая никуда вернуться,
возделываю сердце, жду рассвета,
пишу икону, сдерживаю плач.

Автор рецензии: художник и поэт Сергей Ивкин (отдел культурно-массовых коммуникаций, Библиотека Белинского)