Октябрь особенный месяц. Предснежное небо застывает в звонком сне, воздух пахнет скорым снегом и тихим, каким-то безропотным увяданием. В душе просыпается осенняя тоска, легкая, пахнущая истлевающей листвой и тишиной.
И почему-то именно в октябре душа ообенно плачет по детству. Иногда вдруг приходят запахи и вкусы из детства, и я останавливаюсь, боюсь спугнуть, потерять. Но легкий ветерок все равно крадет их у меня, оставляя взамен какой-то сумбур из запахов бензина и мокрого асфальта, готовящейся где-то еды и хорошего парфюма.
Сегодня мне отчетливо вспомнилось, как пахнет рдеющий в печке уголь и сохнущее на веревке постельное, отцовы сигареты и липкие тополиные почки... И тут же вспомнилось, как мама готовила пирожки с ливером, а мы с братом тягали их из стоящего на столе тазика. Мама нас всегда за это ругала, но мы все равно их таскали, обжигая пальцы.
А еще вспомилось новогоднее утро. Мне тогда было лет десять или одиннадцать. На улице крепкий мороз, такой, что для того, чтобы увидеть градусник, нужно было сделать проталинку в затянувших окно ледяных узорах. Я только поднядся из подвала, принес два ведра штыбы (угольная мелочь), поставил их у гудящей печки. Отец курит, закинув ногу на ногу и низко склонившись к приоткрытой печной дверце, мама месит тесто на пельмени, котейка лежит у самой печки, сверкает желтыми глазищами. И такое спокойствие в доме, и предчувствие праздника.. В обед мы с братом лепим дождик на потолок. Берешь кусочек ваты, хорошенько мочишь его в воде, заворачиваешь в него кончик дождинки и что есть силы бросаешь вверх. Миг, и вот очередная блестящая дождинка заяла свое место...
Пока мама занята тестом, мы с отцом готовим снасти к скорой рыбалке, натираем окуневые блесенки с пастой Гойя о валенок...
И вдруг ярко-ярко вспыхивает воспоминание, как мы с братом готовим меня к поездке на "Березовую рощу", на лыжную базу, натираем лыжи мазью. В тот раз я первым прошел лыжню и вкатился на базу победителем школьной гонки...
Эх, октябрь, что ж ты так бередишь душу...