Копирование и озвучка текста книги ТОЛЬКО с разрешения автора!
Питер Кларк очень удивился, если бы узнал, что в эту минуту, совсем недалеко от его квартиры, тоже не спали. Трое мужчин сидели в пентхаусе на Оксфорд – бич. Перед каждым стоял стакан скотча, а две пустых бутылки безмолвно указывали на то, что их беседа затянулась.
- Зоран, – к смуглому, с пижонскими усиками мужчине, обратился грузный, похожий на грузчика, мужчина лет шестидесяти, с дымящейся сигарой, - вот объясни мне, зачем он всё это придумал?
Его налитые кровью бычьи глаза смотрели в упор на собеседника. Мужчина вел себя так, как будто всю жизнь только и делал, что спрашивал.
- Джо, ты же сам знаешь, что он был странным, - моложавый мужчина поднялся и танцующей походкой подошёл к окну, – я сам узнал об этом, как и ты, только сегодня вечером!
- Это было вчера, друзья мои! Давайте не будем создавать друг для друга сложностей. Что случилось – то случилось! Так тому и быть!
- Уоолтер, тебе хорошо так говорить, ты же у нас миротворец, хороший парень. Но ты согласен со мной, что покойный поставил нас в двусмысленное положение?
- Ты прав, как всегда, Джо! Я тоже считаю, что он не имел права так с нами поступить! Это надо же было додуматься до такого! Когда я был в России, мне в руки попалась книга «Похороните меня за плинтусом». Как вам такое?
- Уолтер, русские, они и на то русские, чтобы поступать по-идиотски, – перебил его толстый Джо.
- Послушайте, господа, как вы думаете, журналюги уже раскопали всё это дерьмо?
- Если ты им уже рассказал, тогда конечно, - Уолтер Комингс внимательно наблюдал за Зораном Ковачем.
- Ну, почему всегда я у вас крайний? - Ковач метнул, как молнию, свой гневный взгляд в сторону толстяка.
- Потому что ты идиот и умрёшь, как идиот! – Бартон, тяжело дыша, потянулся рукой к недопитой бутылке, - дело принимает нехороший оборот, – тяжело произнёс он, наливая себе в стакан остаток виски.
Толстая туша Джона Бартона уже возвышалась над столом, как Будда в лаосском храме. Он медленно выцедил виски из своего стакана и хищно ощерился.
- Стоит мне только пальцем пошевелить, и ты будешь всю оставшуюся жизнь заниматься своим любимым дайвингом на дне Гудзона, – он презрительно посмотрел на Зорана Ковача, - папаша Менотти язву заработал от твоей писанины, ему будет очень приятно сказать тебе последнее «прости» и помахать тебе своей любимой шляпой, когда твоё тело, булькнув, опуститься в океанскую тишь! Я так и вижу его, с умиротворенной улыбкой на крабьих губах!
- Вот, я знал, – Ковач метнулся к толстяку, – теперь я даже уверен, что вы ненавидите Менотти, презираете его и пресмыкаетесь.
- Послушай, Зоран, – Комингс взял его двумя пальцами за рубашку и проводил в его кресло, – мы все здесь не любим Менотти, так что Бартон ничего нового лично для нас не открыл. Успокойся и пей свой поганый виски, если не можешь вести себя, как джентльмен.
- Ладно, - Ковач презрительно сплюнул себе под ноги, - пускай, я не джентльмен! Ты, Комингс… тебя я ещё могу назвать джентльменом, с натяжкой. Но, простит меня Бог, как я могу эту жирную свинью, – он показал полным стаканом на вальяжно сидящего в кресле Джона Бартона, – этого старого хряка, который был сутенером у Эльзы Баммер , назвать джентльменом?
- Ты помнишь? – внезапно Ковач подскочил к Бартону и отвесил ему звонкую оплеуху, – вот так она обращалась с тобой, а ты терпел. А может тебе это нравилось? Признайся, тебе нравилось, когда старуха заталкивала свою дряблую сиську тебе…
Комингс не дал ему закончить. Он подбежал к Ковачу и схватил его за ворот рубашки.
- Хватит, прекрати, – тяжело дыша, приказал он ему.
Бартон усмехнулся:
- Я всегда говорил, что тебя, Зоран, нельзя пускать в приличное общество! Сегодня ты дал мне ещё одну возможность утвердиться в этом!
В эту минуту Уолтер Комингс понял, что это Рождество Зоран Ковач будет справлять с рыбами на дне Гудзона. От его дальнейших мыслей его отвлёк хриплый, с одышкой голос Бартона:
- Я тут подумал и вот к чему пришёл, ребята, – он кивнул головой, показывая Комингсу, чтобы он сел с ним рядом, - хотим мы этого или нет, но Джакомо Морзе уже не сможет выслушать наши аргументы в свой адрес. Встреть его, Господи, с пониманием, если ты милосерден, как все здесь говорят! – он отсалютовал стаканом в сторону окна.
– Придётся нам поломать голову! 87 миллионов долларов стоят этого!
- Ты, Бартон, мне сейчас напоминаешь одного французского короля, который тоже сказал: «Париж стоит мессы», – усики Ковача дрожали от злорадной улыбки.
– Я не знаю, что сказал этот король – педик. По мне, так все французы педики. И ты, педрило, закрой свой вонючий рот, когда я говорю!
Атмосфера в комнате накалялась, что-то недоброе уже витало в воздухе. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Комингс сказал:
- Джо, я согласен, что нам надо сделать так, как написано в завещании. А как мы это сделаем – это вопрос второстепенный. Благо, что у нас есть на это неделя!
- Как ты, Уолтер, себе это представляешь? – обратился к нему Зоран Ковач, - нет, вы точно сумасшедшие! Мне даже интересно, как вы всё это провернёте? Вы хоть понимаете, с какими сложностями предстоит столкнуться?
- Ты посмотри, – весело толкнув Комингса плечом, обратился к нему Бартон, – и этому ублюдку старик Морзе завещал треть своего состояния!
- Слушай, – внезапно рявкнул на него Бартон, – ты хочешь сказать, что ты отказываешься от своей доли? Я правильно его понял, Уолтер?
Такой поворот явно не устраивал Зорана Ковача, его глаза стали бегать, как у нашкодившего кота.
- Нет, ребята, – осипшим от напряжения голосом произнёс он, – я в доле, чтобы ни случилось! Но я хочу заострить внимание на том, что скрыть смерть Джакомо от журналистов скорее всего не удастся.
- Ну и что? – вступил в разговор Комингс, – о завещании никто кроме нас не знает! Нотариус Стивенсон – друг нашей семьи, он умеет держать рот на замке.
- Я знаю Стивенсона – спокойно сказал Бартон, – он в таких делах кремень!
- Джон, а как нам быть с долей этого доктора, как его там? – Уолтер Комингс задумчиво потёр свой широкий лоб.
– Питер Кларк, этого доктора зовут Питер Кларк, – пришёл ему на помощь Зоран,- я хочу знать, каким боком этот парень был близок к Морзе? Что их связывало? Не знаю, как вы, но мне это очень интересно! Вот ты слышал, – обратился он к Бартону, – чтобы наш общий друг хоть раз произнёс имя этого докторишки? Вижу по глазам, что и для тебя его имя ни о чём не говорит!
- Я завтра наведу об этом докторе все справки! - спокойно произнёс Ковач.
- Мог бы это сделать и сегодня, времени у тебя было полно! - подъел его Комингс.
- Давайте не будем спешить, ребята, – тяжело поднимаясь, предложил Бартон, – сделаем паузу, день был не лёгким для каждого из нас. Моё предложение будет такое: завтра, то есть уже сегодня, часов в 10 вечера, мы снова соберемся здесь, а пока каждый пусть подумает о том, как нам решить эту задачу.
