Смрад исходил от десятка маленьких фигур разбросанных в хаотичном порядке по комнате. Растерзанные, одетые в серые рваные одежды, отродья лежали по всему периметру. Венцом картины было то, что даже их зашитые рты застыли в улыбках, а остекленевшие глаза широко открыты. Если бы не запах и явные признаки разложения, то на секунду можно было бы подумать, что они живые и в любую секунду могут сорваться с места.
- Нихера себе. – Милан не сдержал эмоций, когда вошёл внутрь.
- Это что такое? – следующей задала вопрос Лин.
- Не видишь что ли? Местное кладбище? Что подруга, тебе плохо? – Белла коротко посмеивалась, перебираясь от одного трупа к другому. Задержавшись у одного из «безмолвных» она провела лезвием от щеки к раскрытому глазу и оцарапала его.
- Прекрати Белла. – сухой голос Хаса, который неожиданно для себя боролся с подступившей тошнотой, возымел эффект на рыжую и она быстро подскочив вернулась к отряду.
Звук топота маленьких ножек из тоннеля заставил напрячься весь отряд, а когда к нему добавился ещё и мелодичный детский смех то и вовсе по телу Хаса пробежал лёгкий холодок. Какой к хренам смех? Единственные звуки, которые можно издать с зашитыми ртами это мычание. Перед входом в комнату появились двое «безмолвных», которые держались за ручки их рты исказились в улыбке. Рыжеволосая резко рванула вперёд.
– Стой сука! – успел выкрикнуть Хас и лезвие девушки застыло в считанных миллиметрах от глаза одного из отродий.
Тот поднял глаза на Беллу, не переставая улыбаться.
- Безумие. – тихо произнесла рыжеволосая.
- Кто бы говорил. – Рисса первая взяла себя в руки и теперь решила подколоть подругу. Неизвестно, из-за ситуации или просто, чтобы хоть раз быть первой, но сделала. Но к её сожалению Белла никак не отреагировала на слова, а продолжила рассматривать безмолвного хитро улыбаясь ему. Он поднял руку, все члены отряда следили за его движениями, готовые в любую секунду убить. Но тот протянул её в сторону указывая в направлении откуда они пришли.
- О, ты хочешь рассказать, где твои братья и сёстры. – Белла облизнула губы.
Мальчик закивал.
- А проводишь нас? – Вновь кивок.
- Херня какая-то творится, не нравится мне это. – Милан постоянно сжимал пистоль в кобуре.
- А кому вообще нравится его работа? – Хас первым двинулся в сторону выхода. – Идём осторожно. Если кто-то из них что-то выкинет - убивайте.
Отродья как будто пропустили мимо ушей слова и побежали вперёд, не отпуская руки друг друга. Через пару десятков метров пройденных по коридору, перед отрядом раскрылось большое овальное помещение. В его центре стоял большой каменный алтарь, который от обилия залитой на него крови уже поменял свой цвет на грязно-бордовый. В помещении находилось восемь безмолвных примерно одного возраста. Две девочки, голые, распластанные на столах невдалеке от алтаря были скованы по рукам и ногам. Их тела пестрили ссадинами и порезами.
Все остальные же были мальчиками.
- Отвяжи и накинь на них что-нибудь. – скомандовал Хас, не обращаясь ни к кому конкретному.
Милан пошел к столам, за ним следом осторожно крался мальчишка. Милану было жутковато, он резко обернулся, ребенок протянул ему обрывки серой ткани.
- Нам вряд ли дадут отсюда выйти. – пробормотала Рисса, всматриваясь куда-то в потустороннее.
- Не может быть, чтобы это были все. – Хас не понял кого «всех» имеет Лин ввиду, культистов или безмолвных, но кивнул – утверждение было верно в обоих случаях.
Эти дети вызывали в нём четкую неприязнь. Они были непонятны, в отличие от самих культистов или братьев, цели которых были ему ясны. В одном он не сомневался, мир в любой момент может рухнуть, как из-за них, так и без них. Хас помнил рассказы о том «с чего всё началось». Ведь дети не появляются из ниоткуда, подобно туману. Дети появляются на свет по воле взрослых людей, долгожданными и любимыми, и какое это горе, когда такое дитя только открыв глаза уже уничтожает половину привычного мира. Ребенок не рождается «безмолвным», первое, что сопровождает его появление – это крик. Никто не понял, что именно такой крик спровоцировал землетрясение. Однако потом, такие дети отчего-то не пытаются издавать обычные «детские» звуки. Родители, конечно смирились с тем, что малыш родился немым, но не странно ли то, что даже упав или поранившись, ребенок не плачет и не пытается найти утешения, а просто смотрит на рану и улыбается, всем своим видом показывая – ничего страшного. Мальчик рос, а мир между тем изменился. Отовсюду из разломов полезли разные твари, на мир обрушивалось то наводнение, принося с собой разрушение, то засуха, порождая голод и вызывая смертность. Но, чтобы не случалось, дом ребенка это обходило стороной. Конечно, сломленные всеми невзгодами люди, потерявшие родных, не умеющие прокормить своих детей, лишившиеся благ, это заметили. Когда они пришли к их дому мальчик уже стоял на пороге.
- Всё скоро снова станет хорошо. – вдруг сказал он, чем напугал даже своих родителей.
Одновременно с его словами воздух наполнился тысячами птичьих голосов. Небо стало черным от стай, круживших над домом. Больше говорить ему не дали, запихнули в рот тряпку и, отпихнув отца, что попытался защитить ребенка, отволокли в храм. Там мальчика подвергли всевозможным процедурам, от которых он и скончался. С его смертью произошел огромный выброс энергии, которую мир благодарно впитал в себя: твари отступили, реки вернулись в русла, земля наполнилась жизнью. Не сложно понять, какой вывод сделали жители города и как дальше развивались события…
- Хас, там ещё комнаты. – Рисса указала рукой в направлении, незамеченного прохода.
- Возьми Беллу и обследуй их все, соберите всех ублюдков в одном месте, не думаю, что они представляют угрозу. – он снова поморщился – Мы с Лин пройдем вперед по туннелю, Милан, охраняй этих. – но дети сами с готовностью выстроились за спиной наёмника.
- Не делайте так! – прикрикнул на них Милан, и те встали по обеим сторонам от него – Хас, а что происходит, а? – в голосе даже послышалась мольба.
- Ты будешь прекрасным папочкой. – хохотнула Белла, увлекаемая Риссой в темноту коридора.
Лин шла впереди и заглядывала в каждое отверстие в холодных стенах тоннеля, даже если оно не являлось комнатой. Два раза они нарывались на культистов, но те выглядели совсем не так, как там в лесу. Они были заторможенными и даже не пытались напасть, что их и погубило. В некоторых из комнат сидели дети, другие были пусты. При виде их, Лин казалось, что даже её жизнь была в разы лучше их унылого, подземного существования.
- Ты что делаешь? – вдруг крикнула она, вырывая из рук мальчика толстую, изогнутую иголку.
Она дернула так, что нитка, вившаяся на конце, оторвалась и повисла не завершив последний стежок. Безмолвный даже не поморщился, так и остался стоять с наполовину зашитым ртом.
- Лин! – в свою очередь Хас дернул за руку её – Они не дети, это опасные твари – не забывай об этом. - но иглу мальчику так и не вернули.
Через полчаса блужданий по лабиринтам и закоулкам, исследования комнат, убийства женщин и мужчин в серых обносках, а также собирания всех попавшихся безмолвных, они вернулись к алтарю. Рисса и странно, даже для неё, улыбающаяся Белла уже были здесь, как и приведенные ими дети. Хас не стал пересчитывать их, да себя он лишь перевел их в эквивалент кругленькой суммы денег, которую они получат, когда сдадут их всех Маэрсу.
- А это что за чудо? – Белла обратила внимание на паренька, у которого рот был зашит не до конца, и в пару шагов оказалась около него, пристально разглядывая.
На его лице растянулась улыбка и он приподнял руку приветственно помахав рыжеволосой.
- Мы с Хасом нашли его, он пытался зашить его сам. – Лин подошла к Белле, так же скользнув взглядом по мальчику.
- Скажи что-нибудь! – требовательно произнесла Белла. Ребёнок отрицательно покачал головой.
- Я сказала – скажи что-нибудь! – грубо подтянув к себе безмолвного она стала медленно руками выдёргивать нитки из его губ, отчего проступила кровь. Но неожиданно для всех он даже не вскрикнул, а продолжил, насколько ему удавалось, тянуть улыбку, не обращая внимания на её манипуляции.
- Прекрати. – Лин грубо оттолкнула рыжую и, приблизившись к мальчику, оценила проделанное Беллой. Практически все нитки были вырваны отчего оставшиеся становились бессмысленными, обильно идущая кровь стекала по губам к подбородку и каплями падала на каменный пол. Она выудила из сумки тряпку и сильно придавила к его губам.
- Держи пока кровь не остановится. – она взяла его руку и прижала ее к тряпке.
- Тебе его жалко? Он же отребье, грязное отродье, монстр. – голос Беллы срывался. Она экспрессивно размахивала руками, ища поддержки у своих соратников.
- Белла, не трогай его, они не разговаривают. – глубоко вздохнул Милан.
- Из-за того, что ты никогда не слышал, не значит, что они не могут. – парировала девушка. – Ты до сегодняшнего дня поди думал, что они рождаются с зашитыми ртами.
- Споры прекратили! – командным тоном произнёс Хас. – Пора уже идти отсюда.
Отряд, по приказу своего лидера построился следующим образом: впереди Милан за ним три пары детей, за ними Лин и Белла за которыми ещё пять пар, замыкающими был он сам и Рисса. Хас отчего-то чувствовал, что дети не станут делать глупости, но все равно выбрал осторожное построение, чтобы все успели организоваться в любой момент. Своему отряду он доверял. Когда лидер кровавых сообщал всем план, дети сами построились необходимым числом в колону, подбирая себе партнёра, с которым брались за руки.
- Жуть… - процедил Милан.
- Выдвигаемся. – проигнорировал его Хас, и отряд двинулся указанным строем.
Звук множества ног разбавлял тишину, которая царила до этого в коридоре, даже мрак, давящий на сознание как будто осветлился, и находится здесь стало менее напряженно.
Обратный путь к выходу из пещеры прошёл гладко никто из детей не пытался хоть как-то проявить злые намерения. Хас невольно вспоминал прошлые задания кровавых, именно те, когда им приходилось доставлять выродков до нанимателя. А заданий таких было раз-два и обчелся, практически всем было наплевать, как сила доберется до адресата. Лидер отряда всегда думал, что из-за того, что они ловили в лучшем случае двух безмолвных, те покорно выполняли приказы, понимая что перевес сил не на их стороне. А теперь его отряд сопровождает шестнадцать пойманных, сама по себе закрадывается мысль - может у них и нет желания причинять какой-нибудь вред. Но это наитие быстро ушло, когда они приблизились к выходу.
Яркие солнечные лучи проникали в овальное помещение, которое теперь становилось тесным, из-за количества прибавившегося народа. Здесь всё осталось таким же: непонятные символы тянулись по сводам, редко поблёскивая. Безмолвные удивлённо разглядывали их, как будто видя впервые. Покинуть пещеру оказалось сложнее чем в неё попасть, проход за время их странствий по подземелью шире не стал, но если в начале им нужно было спуститься, то теперь им предстоял подъем. Кое-как, приложив немало сил, кровавые вместе с детьми, оказались снаружи. На поверхности их встретил приятный лесной ветерок. Хас приказал продолжать движение без остановок, ему хотелось дотемна добраться до чистой зоны.
По ходу движения дети постоянно ломали строй, отбегая в стороны и играя. Они явно наслаждались прогулкой на природе. Хас вначале прикрикивал на них, иногда даже грубо подталкивал, чтобы они успокоились, но когда понял, что это не имеет эффекта прекратил. Убивать нельзя, а, если перестараешься, то потом выродок станет ношей. Поэтому он позволил им небольшую вольность. Внутри него ничего не взыграло, какой-нибудь жалости, при виде беззаботно бегающих детей не было, всё та же неподдельная ненависть. Но Хасман всегда трезво и холодно оценивал ситуацию и понимал, что их безалаберность не повод для того, чтобы спускать гнев.
Парень, которого спасла от Беллы Лин, постоянно тёрся у девушки, он даже отпустил своего «партнёра», который теперь как и все остальные беззаботно бегал вокруг. Больше никто не поступил так же, все безмолвные держались парами, не расцепляя рук. Привычка это или ещё что-то командир отряда не знал. Больше вопросов вызывал сам безмолвный. После «работы» Беллы его лицо стало ужасным, кровь запеклась и коркой покрывала рот и подбородок, ранки выглядели черными, сами губы посинели и припухли, в общем, задерживать взгляд на нём не хотелось. Впрочем как и на каждом из них. Но даже сейчас парень молчал, пытаясь ответить на вопросы Лин либо жестами либо простыми кивками, и иногда у него это получалось. Девушка, даже не останавливаясь, сразу записывала в небольшой кожаный блокнот. Хас приблизился и стал прислушиваться к тому, что узнаёт наёмница:
- И вы каждому даёте имя сами? – она упёрла взгляд в парня. Тот неуверенно отрицательно покачал головой и соединив кулаки вместе, стукнул ими себя по груди, а потом ткнул пальцем в небо.
Лидер кровавых никогда не обладал талантом к шарадам, поэтому разобрать что под этим имел ввиду безмолвный не смог. А вот Лин что-то записала в блокнот.
- Ты поняла о чём он? – подступая ещё ближе, поинтересовался он.
- Имя выбирают не они, можно сказать оно сразу появляется вместе с ними, при рождении, я правильно поняла?
Мальчик кивнул.
В таком темпе и прошёл их поход к безопасному месту. Уже с лучами заходящего солнца они вышли к небольшой поляне, на которой и разбили лагерь.
Теперь им понадобилось гораздо больше места, чем они привыкли занимать. И сил у Риссы на установку охранный заклятий, тоже ушло гораздо больше. Она даже не отреагировала на пошлые намёки Милана о том, что его нужно наказать. Хас спать не собирался. Лидер кровавых был уверен, как только он перестанет наблюдать за ситуацией – ублюдки выкинут какой-нибудь фокус. Хотя, на протяжении всего пути, они не доставляли никаких неудобств. Отбегая в сторону, они всегда возвращались в строй, по причине своего безмолвия – лишнего шума не создавали. Но было в них что-то такое, отчего Хасу было не по себе. Он подошёл к Лин, которая сосредоточено что-то писала в блокноте:
- Не расслабляйся. – наверное впервые глава отряда забеспокоился о ней – Мне кажется, ты слишком близко подпустила это отродье. – мальчик спокойно посапывал возле ног наемницы, прижав колени к груди, будто старался занимать как можно меньше места.
Лин оторвалась от своего занятия и открыто посмотрела на командира:
- Мы ничего о них не знаем. И при этом убиваем их, как скот.
Хаса вдруг посетило чувство жалости. Чувство жалости к девушке. Наверное, ей пришлось пережить что-то ужасное, если она способна проникнуться даже к этим тварям. Конечно, у каждого из отряда свои скелеты в шкафу, но когда практически ничего не знаешь о человеке, ты склонен сам сочинять его историю. И истории эти никогда не выходят радужными.
- Не забывай, что их смерть поддерживает жизнь в нашем мире. – привел Хас единственный понятный всем и каждому аргумент. Лин вернулась к своему блокноту, так ничего и не ответив.
- Оставь эту ненормальную. – хохотнула Белла – Она просто нашла себе зверушку, причем очень полезную. Пусть развлекается пока есть время. Потом с ними будут развлекаться уже алтарники. – она снова расхохоталась.
- Вот уж кто здесь ненормальный. – вопреки обычному молчанию, проговорила Лин. Но Белла предпочла не обращать внимания.
Рисса положила голову на плечо Милана и прикрыла глаза. Ещё никогда им не удавалось захватить такое количество безмолвных, а уж тем более вести их живыми. Это оказалось для неё сложнее, чем она могла представить. Она чувствовала силу, слышала шепотки, которые не могла разобрать. На неё словно давило что-то, чего она понять не могла. Если бы она не так наплевательски относилась к обучению… Но теперь учить её уже некому, даже записей бабка не вела. Риссе всегда казалось, что это бабка отобрала её у родителей, запугала их рассказами о потустороннем, что это ей было скучно жить одной и под предлогом обучения она просто искала себе компаньона. Девушка злилась и считала несправедливым, что ей приходится по полдня выслушивать бубнёж какой-то старухи. Когда она спрашивала о маме и папе ответ был неизменен – «пока не выучишься обратно не вернёшься.» Как-то Рисса сбежала, вот только её совсем не рады были видеть. Родители, казалось, испугались и не слушали объяснений. Она пыталась сказать, что всё не так, что это старуха виновата и наговорила всякого. Но ей велели возвращаться назад. Голоса шептали, мир менял краски, тогда Рисса думала, что это от слёз, которые текли по её щекам. Возвращаясь, она уже не плакала, она была зла, она была в ярости, и даже не поняла почему, подбежавшая к ней бабка вдруг рухнула замертво, словно ударившись о стену. Как она потом узнала, родители погибли в тот же день. Конечно, многое пришло само, дар открывался постепенно, а сделав что-то один раз – этого уже не отнять, не забыть. Но сейчас, Рисса силилась понять потусторонние голоса, ей было нужно знать, что происходит. Только ничего не получалось, лишь начинала болеть голова, и силы словно покидали её.
Ночь прошла спокойно, безмолвные спали, и даже напоминали Хасу обычных детей – в темноте не так бросались в глаза их зашитые рты. Он не изменил себе и внимательно наблюдал за всеми и всем, не сомкнув глаз на протяжении всей ночёвки. Лин, к его удивлению почти всю ночь что-то записывала и устроилась на отдых только к рассвету. Когда поляну озарили первые солнечные лучи, а члены его отряда открыли глаза, он, наконец, позволил себе расслабиться и передохнуть минуту другую. Отдых был недолгим, в мозг врезался монотонный вой множества голосов. Хас вскочил, сдернув с пояса цепь и наматывая её на кулак.
- А ну, заткнитесь уроды! – Белла вышагивала вокруг сбившихся в кучу детей и раздавала им подзатыльники – Надо вам не рты зашивать, а языки вырывать. – остановилась на секунду – Да просто убивать вас надо. – продолжила движение и прибавив к подзатыльникам ещё и пинки.
- Белла. – Лин стояла за спиной того самого мальчишки, который так неудачно пытался зашить себе рот – Это ведь наверняка что-то значит, - уже спокойнее, что бы не раздувать конфликт, сказала она – Ты же видела, они вели себя хорошо.
- Пигалица! – рыжая поморщилась – Я тоже, знаешь ли, всегда вела себя хорошо. – и она, треснув мальчишку особенно сильно, отошла.
- Что это было? – рыкнул Хас – Вы что здесь устроили? Перережу всех, гадов, и плевать на деньги.
- Но мою долю мне оставь. – улыбнулся Милан – Может у них так принято? Мычать по утрам, как коровы. – теперь он откровенно ржал.
- Шутник да? – Хас был вымотан бессонной ночью и вообще не любил того, чего не понимал.
- Ладно, давайте собираться. – Рисса перекрикивала вой и когда он резко прекратился, сама вздрогнула от звука своего голоса.
- Как хорошо, что этим уродам нечем есть. – Белла выглядела бодрее остальных – Хотя, я бы всё равно не стала их кормить. – она положила в рот кусок козьего сыра внимательно наблюдая за реакцией безмолвных.
Как только импровизированный завтрак был окончен, все снова встали в строй. Теперь дети шагали шаг в шаг, не разбегались и не сходили с тропы. Хаса не покидало мрачное предчувствие, слишком уж легко прошел путь в ту сторону, будто кто-то специально расчистил дорогу. И этот вой, зачем? Может Милан прав и это всего лишь их тупой ритуал? Он заставил себя не думать ни о чем кроме цели, чтобы не отвлекаться. И тут Милан остановил отряд.
- Впереди разломы. – негромко сказал он.
- Это вы сделали, сволочи? – Хас повернулся и встретился взглядом с «незашитым», тот улыбнулся.
- Если обходить, на это уйдёт еще день. – Рисса выглядела не очень, под глазами залегли черные тени.
- Нет, нужно выбраться отсюда, как можно скорее. – твердо высказался лидер отряда – Будем осторожны, пройдем разломы, потратим три лишних часа, это лучше чем терять сутки.
- А эти? – Белла махнула рукой – Мы-то пройдём, а они? Давай я просто заберу их силу и пойдём налегке.
- Выродки лазают получше нас. – уверенно сказал Хас – У них же ноги, как у обезьян – обуви отродясь не носили.
Дети снова стали издавать звук похожий на вой или мычание, только гораздо тише.
- Прекратите! – Хас хватил одного из них.
- Нет, пускай, - вдруг сказала Лин – они знают, что делают.
- Не сомневаюсь в этом, жаль только мы не знаем, что они делают. – парировал Хас, а безмолвные снова замолчали.
Первый и второй разлом, они прошли довольно быстро. Хас был прав, лазали их пленники прекрасно. Они умудрялись это делать, не разъединяя рук, и казались членам отряда большими пауками, так ловко они перебирались по осыпающимся краям. Перед последним препятствием, дети снова завыли, их уже никто не пытался заткнуть, так как это было бесполезно. Но они мычали всё громче и громче, наращивая амплитуду звука, и казалось это никогда не закончится. Они брались за руки и расходились в стороны, снова сходились, усаживались на землю, пропуская сквозь пальцы опавшие иголки и пожелтевшие листья. Потом резко замолчали и члены отряда услышали тишину. Да, она была настолько осязаема, что её было слышно. «Незашитый» потянул Лин за руку и попытался что-то объяснить.
- Да скажи ты уже, наконец. – нарушила тишину Рисса, которая уселась на землю и терла пальцами переносицу.
Но мальчик, в ответ на её слова помотал головой и начал активно жестикулировать.
- У них что-то не получилось. – высказалась Лин, и в подтверждение её слов послышалось громкое щёлканье и скрежет.