Как советские лётчики , ценой своей жизни спасли Берлин.
Холодная война... В той гонке вооружений не было ни проигравших, ни победителей. Вернее, были проигравшие - те,кто стал жертвой сверхсовременных машин. Таковы реалии того периода мировой истории. В надежде не только догнать, но и перегнать друг друга, что с американской, что с советской стороны в ход шли "сырые " разработки, которые в результате приводили к трагическим последствиям.
Апрель 1966 года, позади Карибский кризис. Две сверхдержавы пытаются сосуществовать мирно. Получается не очень. СССР наращивает свою военную ядерную мощь. Страна Советов развернула уже более 200 межконтинентальных баллистических ракет Р-16, дав понять главному конкуренту с другого материка - игра в одни ворота закончена.
Изменения назревают и в другой части Европы. Шарль де Голль, президент Франции, объявляет о выходе страны из блока НАТО. На очереди испанцы. После того как над их территорией у Паломареса потерпел катастрофу американский Б-52 с термоядерным оружием на борту, отношение на Пиренейском полуострове к этой военной организации изменяется. Такова была геополитическая обстановка в мире к 1966 году. Вроде бы ничего примечательного - всё как обычно. Но определённые шаги к гармонизации международных отношений всё же были сделаны. Пальцы не пляшут по ядерным кнопкам при первом же недопонимании.
Можно смело заниматься своими делами, решать внутригосударственные проблемы. Собственно, этим государства и занимаються, устав от постоянного напряжения и боязни наутро остаться без планеты Земля благодаря ядерному взрыву. Но сверхдержавы при этом не забывают позлить друг друга, иногда издалека показав, что порох в пороховнице ещё имеется.
Таким "порохом в пороховнице" стал Як-28, первый крупносерийный сверхзвуковой фронтовой бомбардировщик советской авиации. Мощный, но проблемный самолёт с частыми отказами систем. В случае начала военных действий в Европе этим машинам отводилась довольно важная роль - рваться на сверхзвуке сквозь ПВО войск НАТО в западной Германии - и поражать цели ядерными ударами.
Капитан Борис Владиславович Капустин и старший лейтенант Юрий Николаевич Янов, обоим не исполнилось и 35 лет, поднялись в небо 6 апреля 1966 года на "сырой" модификации Яка - Як -28П , испытания которой только что завершились.
Ровно за три дня до гибели - 3 апреля , Як-28П (капитана Капустина и лейтенанта Янова) коснулся шасси немецкой земли. Их задачей было перегнать с новосибирского завода в немецкий Цербст новейшие перехватчики. В Цербсте, на юго-западе ГДР, располагалась передовая база ВВС СССР.
Добраться до Цербста у пары самолётов (вторым был экипаж капитана Подберезкина) не получилось. Учитывая скорость, с которой передвигался перехватчик, до пункта назначения оставалось минут 15. Но на машине Капустина и Янова с бортовым номером 367 опасно забарахлили двигатели. Они совершили вынужденную посадку на аэродроме в Финове. От первоначальной идеи добраться до Цербста не отказались. Прибытие на юго-запад ГДР просто отложили на несколько дней. Механики трое суток перебирали двигатель. 6 апреля было принято ошибочное решение - лететь можно, с двигателем все хорошо (настолько, насколько возможно). Оставалось дождаться лётной погоды. Два экипажа должны были наконец то добраться до Цербста и передать машину 35-му истребительному авиаполку. Перелёт обещал быть простым и занять по времени максимум минут 40. По пути машинам предстояло миновать Берлин, лежавший между авиабазами.
От взлётной полосы два самолёта оторвались в 15:24 по местному времени. Неполадки вновь начались уже спустя 12 минут на высоте 4 тысячи метров. ЯК -28П Капустина и Янова был головным. Его резко повело вправо и вниз, к облачному слою. Далее ведомый самолёт Подберезкина получил приказ отойти вправо, чтобы избежать столкновения. Следующий приказ Подберезкину - продолжать полёт до Цербста в гордом одиночестве. Капустин сообщил, что его самолёт возвращается на авиабазу. Вновь забарахливший двигатель не позволит долететь до пункта назначения.
У самолёта Капустина и Янова с промежутком в несколько секунд в отказ уходят оба двигателя. Такое случается крайне редко! С точки зрения статистики, в такой ситуации экипаж оказаться практически не мог. Но ведь статистики не брали в расчёт то, что речь идёт о "сырых " и проблемных машинах, которые нужно было поставить в строй "ещё вчера". Тяжёлая, аэродинамически сложная машина с непростым управлением неслась к поверхности земли, лишившись тяги.
Капитан Капустин до последнего пытался перезапустить двигатели. Но всё время не получалось. ОТКАЗ, ОТКАЗ, ОТКАЗ.... На высоте в 3 тысячи метров ЯК-28П погрузился в облака. Поняв, что ситуация крайне непростая, Капустин приказывает Янову покинуть машину, но тот отказывается. Настаивает на том, чтобы прыгать вместе.
На высоте в 2 тысячи метров машина выходит из облаков. И что же видят члены экипажа? Увы, но не бескрайние поля, а густонаселённые кварталы Западного Берлина. Отклонение от курса при полёте над облачностью и уход вправо при отказе первого двигателя привели самолёт туда, куда падать категорически нельзя.
Ещё можно было выпрыгнуть. Катапульта второго поколения давала советским лётчикам высокие шансы уцелеть. Но тогда огромная 16-тонная машина с почти полными баками при падении на жилые кварталы могла унести десятки, если не сотни и тысячи жизней. Было принято решение сделать всё возможное, чтобы не пострадало мирное население... Впереди, за западной окраиной города, были видны пустырь и озеро Штессензее. Туда Капустин и попытался направить самолёт с отказавшими двигателями.
Когда последние крыши городского района мелькали под крыльями, Капустин ещё раз приказал Янову прыгать. Янов отказался. Была надежда на то, что получится посадить самолёт мягко, тогда выживут оба. При катапультировании одного Янова Капустин был бы обречён. Приводниться мягко не удалось. В 15:39 машина врезалась в воду и погрузилась в ил. Падение от отказа двигателя до касания водной поверхности заняло около половины минуты.
Дело происходило в британском секторе Западного Берлина. Озеро оцепили, на него перебросили водолазов и катера с кранами. Советская сторона потребовала немедленного доступа к месту гибели. Естественно, британцы затянули вопрос бюрократическими формальностями. Советских представителей допустили на место не сразу и только за пределы линии оцепления.
Натовцы ликовали. Поскольку самолёт утонул в иле и не разрушился, в руки британцев угодила неповрежденная система опознавания "свой-чужой", а также новейшая антенна бортовой РЛС " Орёл-Д", которая была любопытна инженерам НАТО.
Британцы отнеслись к погибшим с подчеркнутым уважением и почтением. На церемонию передачи останков советской стороне из Великобритании прибыл королевский шотландский оркестр.
Подвиг советских лётчиков впечатлил западных берлинцев. Тысячи берлинцев засыпали газеты письмами с желанием выразить благодарность советским героям. Церемония прощания с погибшими лётчиками прошла в Финове и стала редким моментом сближения Востока и Запада. На советскую авиабазу прибыли делегации из множества городов ГДР и ФРГ. В почётном карауле рядом с солдатами ННА ГДР стоял отряд королевских шотландских стрелков.
Капитан Капустин и лейтенант Янов посмертно были удостоены орденов Красного Знамени. Звания Героев Советского Союза они не получили. В СССР решили, что какие-то сомнительные герои из них получаются - в силу их благородства и самопожертвования на Западе оказались новейшая секретная РЛС и система опознавания "свой-чужой", которым теперь спешно придумывали аналоги.
Борис Капустин был похоронен в Ростове-на-Дону. Одна из городских улиц носит его имя. Его вдова вспоминала потом, что супруг в тот день долго не хотел идти на службу, тянул время, говорил, что, наверное, пора в отпуск. Отец Бориса не выдержал смерти сына. Их хоронили в один день 12 апреля, в День Космонавтики. Юрий Янов похоронен в Вязьме. На стене школы, где учился герой, установлена мемориальная табличка.
Гибель советских лётчиков в Берлине стала мировой новостью, которую широко освещала и советская пресса. А в 1967 году поэт Роберт Рождественский написал о Борисе Капустине и Юрии Янове стихотворение "Огромное небо". Оскар Фельцман положил его на музыку - и песня завоевала большую популярность у советских слушателей.
" Мелькают кварталы, / И прыгать нельзя... / "Дотянем до леса! - / Решили друзья. - /Подальше от города / Смерть унесём. / Пускай мы погибнем, пускай мы погибнем, / Пускай мы погибнем, но город спасём! " - пронзительно исполняла Эдита Пьеха в 1968 году.
Певица была крайне потрясена произошедшим и своим исполнением старалась передать весь ужас этой трагедии.
А 30 марта 2001 года в Берлине возле авиационного музея был поставлен обелиск с надписью : " Памятник всех жертв холодной войны. Они отдали свои жизни, чтобы спасти других людей ".