– Никита Михалков в одном из своих интервью рассказал, что, увидев в Риме Феллини, он поцеловал ему руку. Кому бы вы поцеловали руку из ныне живущих деятелей культуры?
– Много таких людей... Есть те, которых я очень люблю, которыми я восхищаюсь.
Вот был интересный случай, я однажды летел во Владикавказ, и рядом со мной сел юноша. Я его видел первый раз, а он мне сразу представился, сказал, что его зовут Михаил Татарников, он главный дирижер Михайловского театра. Ну и мы заговорили об искусстве. И весь полет говорили обо всем: об опере, балете, классической музыке.
И уже когда об опере сильно дискуссировали, он любит это, а я люблю это, я сказал: «А я обожаю Машу Гулегину». Он мне говорит: «Слушайте, а сегодня ее концерт во Владикавказе». И я был так рад, что прилетели и сразу из аэропорта поехали на ее концерт.
Вы знаете, так приятно, когда большой мастер стоит на сцене, попадает во все ноты, когда было в первом акте четыре или пять арий Верди, и они были все разные. Она голосом сыграла разных героинь. Вот когда ты с таким встречаешься…
Конечно, это и Алиса Бруновна Фрейндлих, и Марина Неелова, и Демидова и могу много перечислять. Вот когда ты встречаешься с таким искусством, то да, а есть, когда смотришь и думаешь: «Зачем себя утруждала выйти на сцену?».
– В вашей жизни было очень много встреч с известными и выдающимися людьми. А у вас были какие-то цели встретиться с определенными людьми, но по каким-то причинам не получалось?
– В принципе у меня больших целей никогда не было вот таких, что вот встретиться, но у меня было какое-то ощущение всегда, что я обязательно встречу этого человека. Было такое.
Я только поступил в Тбилисское училище, купил на улице в киоске журнал «Советский балет», и там была фотография Софьи Николаевны Головкиной в роли Царь-Девицы (она цветная была).
Я еще не знал тогда, что она директор училища, я, посмотрев на эту фотографию, подумал: «Какое знакомое лицо!». Потом, когда уже учился в школе, когда стоял на экзамене, когда она меня просматривала, я все время вспоминал, что задолго до этого я, увидев ее, понял, что я обязательно... да не то что я с ней встречусь – она мне была знакома!
Потом у меня был очень интересный момент, мы стояли в очереди в «Макдоналдс» всем классом в 90-е годы, когда в «Макдоналдс», помните, были гигантские очереди, и вдруг в толпе на Пушкинской площади я увидел какого-то ангела. Вся Пушкинская площадь в жутких тонах была. Это 90-е годы. Все одеты во все серое. Ранняя весна, только солнышко стало проблескивать – и вдруг идет человек, как свет, в толпе.
Женщина небольшого роста, с седой головой. Меня сначала привлекли фиалки у нее в руках. А там на углу, когда мы шли, мы видели, продавали фиалки. И когда она к нам приблизилась, оказалось, что это Марина Тимофеевна Семенова.
Точно так же у меня возникло, что я... я ее не знал, я не знал, что это Семенова. Я просто обратил внимание на эту женщину, на фиалки у нее в руках. Через несколько лет я стоял у нее в классе, и она стала одним из самых главных людей в моей жизни.
Я и тут не предполагал, что нас жизнь когда-то сведет, и если под портретом Головкиной в журнале было написано, что это Софья Головкина, то здесь не было никакой таблички. Я не знал, кто это. Просто я ее так запомнил, а потом это случилось.
Но были встречи в жизни, когда кумиры падали в моих глазах. Я понимал, что больше никогда не хочу встречать этого человека. Лучше я буду видеть его только по телевизору или через оркестровую яму. Наверное, так у всех бывает.