Мой муж начал говорить о друзьях, которых никто не видит. В целом, это нормальный этап взросления, который переживают многие дети, и бояться этого не стоит. Но мне страшно, потому что я точно знаю, о ком говорит мой муж.
Когда я рос, мы с родителями жили в большом многоквартирном доме. Это было сталинское здание с высокими дверями и потолками. Тогда оно казалось мне дворцом.
Но в этом дворце было мое любимое место, и это было место под столом в комнате моей бабушки. Это был большой круглый стол со скатертью, и я любил играть под ним.
Я не помню, когда я впервые увидела его там. Это был мальчик моего возраста, но его одежда отличалась от той, которую я привык видеть. Он представился Николенькой и предложил мне поиграть с ним.
Конечно, я согласился. Во дворе у него было мало друзей, он часто болел, поэтому родители не пускали его в дом, и, признаться, мне не очень нравилась эта идея.
Единственный, с кем я играл, был Николенька. Для меня он был обычным другом, и я никогда не задумывался о том, откуда он приходит и куда уходит. Я просто знал, что если он захочет, то окажется под столом в комнате моей бабушки.
Мои родители подыгрывали мне и общались с другом, как будто он был настоящим мальчиком. Мы знали, что на самом деле они нас не видят, и это нас очень веселило.
Сначала они были безобидными, просто играли в прятки, в мяч или делали наборы для творчества. Потом мы стали озорничать. Я опрокинул вазу и разбил ее, или насыпал песок в слив раковины и пустил воду.
Я пытался объяснить, что это все моя вина, что я тут ни при чем, но родители только больше ругали меня и говорили, что я полный врун.
И игра стала совсем опасной. Они просили меня поиграть с папиными бритвенными лезвиями или поджечь шторы. Я отказывался. Однажды, когда мы с ним стояли у окна, он попросил меня понаблюдать за голубями и начал говорить, что мы с ним умеем летать.
Я засомневалась, но он рассмеялся, поддразнил меня, что я трусиха, и призвал меня попробовать. Я не знаю, что бы произошло, если бы не вошла моя бабушка. Она бросилась ко мне и спустила меня с подоконника.
Я только и успел сказать, что стоял с Николенькой, смотрел на голубей, а она сказала, что я могу летать. Бабушка заплакала и обняла меня. А на следующий день мы с ней поехали в санаторий. По возвращении я больше не видела Николеньку и вскоре забыла о нем.
Но недавно мой муж напомнил мне о нем. Он начал играть со своими воображаемыми друзьями. Я не думала, что это плохая идея, но он поприветствовал меня, сказав, что его друга зовут Николенька.
В ту ночь мы ночевали в доме родителей моего мужа, и он сказал, что чувствует запах газа в доме. Я не хотела там оставаться. Я вспомнила, что игра с Николенькой вот-вот должна была разрешиться, и меня передернуло.
Я хочу убедить мужа продать эту квартиру. Да, она в районе, в ней сделан ремонт, она удобно расположена для транспорта и работы. Но я очень не хочу туда возвращаться.
Я очень переживаю, что не смогу прожить так же хорошо, как во времена моей бабушки. Я понимаю, что мой муж потребует объяснений, но я не уверена, что он мне поверит. Честно говоря, я не думаю, что смогу ему поверить.
Может быть, есть другие варианты, чтобы сохранить нашу семью, но я не знаю, какие. Может быть, кто-то еще сталкивался с чем-то подобным и знает, как правильно поступить. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о переезде.