Очень я рад, что есть у меня возможность совершать «вместообеденные» прогулки. Во-первых, полезно для здоровья, а во-вторых, каждая прогулка по нашему околотку, это всегда – Событие! Самый, что ни на есть, обыкновенный променад вполне себе может заменить выход в Цирк, а иногда, по остроте сюжета и накалу страстей происходящего действа, даже посещение спектакля в Театре драмы и трагедийного абсурда. И все это благодаря невероятной артистичности и неординарности жителей, населяющих этот тихий, уютный микрорайон.
Вот и в этот раз, иду по солнцепеку. Впереди парень, как-бы так толерантнее выразиться, в общем, парень с чёрным цветом кожи. Как в одной известной песенке поется: Просто так прохожий – парень чернокожий. Африканцем не могу его назвать, откуда я знаю африканец он, европеец, американец? Вполне возможно он гражданин Франции, или к примеру Парагвая. А может и вообще наш соотечественник – последыш Олимпиады 1980. Да какая в сущности разница. Эка невидаль.
И вот идет впереди меня чернокожий человек в кепке, а я чуть позади шлепаю, на солнышко щурюсь и думаю: Вот ему, наверное, хорошо. Во всяком случае, уж точно, гораздо лучше, чем мне. Так как он, благодаря своим корням, гораздо лучше к такой неимоверной жарище приспособлен. А я гораздо хуже… И еще много каких-то мыслей в разгоряченной солнцем голове промелькнуло и все, почему-то с определительным наречием «гораздо».
И вдруг, из ближайшего подъезда, вываливается парочка и движется навстречу прохожему – парню темнокожему. Я весь как-то подобрался в предвкушении неминуемого события и, на какое-то время, даже потеть перестал. Метров за тридцать, стало очевидно, что пара любящих сердец, продолжает отмечать случившийся относительно недавно, столь горячо любимый у нас, праздник – «День четвертинки». Так бывает в наших краях! Срабатывает синдром русского отрицания конечности праздника. Окончание празднований воспринимается думающей массой как конечность бытия в целом, и в следствии неприятия конечности бытия продолжается дальнейшее празднование…
Впрочем, к чести наших героев, нужно заметить, ведут себя вполне прилично, движутся компактно – домиком, прижавшись друг к другу плечиками. Места на тротуаре занимают не много. Я уж подумал все обойдется и вздохнул с облегчением, но, мы в Замкадышье, господа. Тут чудес не бывает!! Парнишка попадает в поле зрения парочки, метра за три. Резко остановившись и от удивления обронив руки плетьми, дивчина, моргая и шевеля губами, пытается вспомнить как говорить. Не вспомнив, молниеносно принимает другое решение. Хватает уже почти завалившегося бойфренда за брыли, тычками и пинками заставляет его узреть приближающегося к ним инопланетянина. Чудовищным усилием воли Жигало бою удается сфокусировать хотя бы один глаз на цели. Есть контакт! Рывок! Вот и встретились три одиночества… От греха, хоронюсь за припаркованный на обочине пикапчик.
Дева, ухватив щепотью и мотая полу фантастически цветастого сарафана, практически выпрыгивая из оного, изображает какое-то невероятно сложное па, затем замирает (слегка покачиваясь) в чудовищно грациозном, низком реверансе, открыв чернокожему мальчонке, в оттопырившемся по законам гравитации декольте, все свои райские кущи. Хотите — верьте, хотите — нет, но потомок Ханаана побелел!! Рядом, дергая кадыком от переизбытка невысказанных чувств, громко молчит вцепившийся в локоток своей спутницы эквилибристки Ковбой – видно, что мучает его стыд и сожалеет он невероятно!
Дабы несколько оживить картинку, позволю себе пару слов о конструктивных особенностях примечательного одеяния дивной Дивы. На мой неискушенный взгляд, этому безусловно экстрамодному наряду, не повредила бы некоторая доработка: сарафану, очень не помешали бы рукава или какие-нибудь крепкие, достаточно широкие, лямки-оплечья. В общем что-то, что хоть как-то удерживало бы этот художественный ворох на верхней части тулова и предотвращало его безудержное стремление к бедрам. Лучше всего конечно и вовсе этот сарафан прибрать в шкапчик и надеть, ну может блузон какой-нибудь или душегрею… И на ноги что-нибудь укрывистое. Ибо, так нельзя!!!
Тем временем бледный чернокожий парень, преодолев смятение и ступор в членах в испуге шарахается в сторону, пытаясь проскользнуть бочком мимо исходящих в пароксизме святого самобичевания аборигенов, но те слегка качнувшись в бок, прижимают бедолагу к припаркованному автомобилю: Нет уж!!! Ты хоть в лепеху, хоть в гарбуху чернявую расшибись, а будь любезен нас, замкадышей, за 700 лет рабства простить! И весь сказ, и всё тутА! Виноватые мы! Простите нас.....