Опасность в шахте подстерегает везде. Беда может нагрянуть оттуда, откуда её вовсе не ждёшь и в один миг изменит всю дальнейшую жизнь.
Я уже в шахте не работал. Где-то через год в городе случайно встретился со своим бывшим звеньевым. На радостях ударили по рукам – Привет! Здорóво!
Заговорили про жизнь. Спрашиваю его:
– Как там дела в шахте? Штрек комбайном проходите или на отпалку?
Товарищ меня огорошил:
– Не знаю.
Вытаращил на него глаза:
– Как не знаешь?
Товарищ улыбается:
– Так ведь я в шахте не работаю.
Пытаюсь предположить:
– Ушёл?
Товарищ мотает головой:
– Нет, вывели. Точнее – вынесли.
У меня челюсть отвисла:
– Давно?
Товарищ говорит:
– Ты рассчитался, а я вскоре следом за тобой.
Догадываюсь, что случилось что-то серьёзное:
– Рассказывай, куда залез?
Товарищ пожал плечами:
– Да никуда я не залез. Сидели в конце смены под бортом, забутовки ели. Помню – газету читал... А потом помню, глаза открываю и вижу перед собой белый потолок. А что было до этого, ничего не помню. Как-будто тумблер в голове выключили – сколько ни пытался хоть что-нибудь вспомнить, нет – ничего не помню. Мне уже потом рассказали.
Пришли на смену, сразу включились. Ленты крутятся, наростки конвейера в забое много, анкера с пластинами и сеткой на месте. Отрубили побыстренькому метры. Кровля стоит как стекло, не «капает». Закрепили. До конца смены ещё пару часов, а у нас уже план в кармане. Сели под борт, развернули забутовки. Сидим, едим, газеты читаем, друг другу полит.информацию проводим.
Доставщики перед нашей сменой лебёдку переустанавливали, на анкер в кровле «лягушку» прикрутили и за неё «сучку» цепляли. Лебёдку установили, в почву заанкеровали, в кровлю стойками раскрепили, а «лягушку» на анкере оставили. Даванул Кузбасс, «лягушку» с анкера сорвало. Была-то она далеко от нас, а точно в каску мне прилетела. Каска вдребезги, голова тоже.
Ребята говорили, что ахнуло хорошо. Думали, кровля упадёт. Но нет, устояла! А я ни треска, ничего не помню, словно сознание заранее выключилось.
Замотали мне голову и бегом на-гора в мед.пункт, а оттуда в больницу. Кости в черепушке поправили, голову заштопали, на шахте мне поставили крест. Ну, да ладно – подземный стаж есть. Главное, чтобы теперь с фонарными столбами не здороваться и в «дурку» не загреметь. Теперь, от греха подальше, Новый год буду встречать с лимонадом в фужере, а не с шампанским. Про горячительное лучше забыть.
М-да-а... Вот это новость... Мы ещё поговорили, на прощание пожелал ему здоровья. Больше мы не встречались. Зато незадолго до отъезда из Сибири я встретил ещё одного своего товарища по шахте. Как оказалось, из-за травмы ему тоже закрыли путь в шахту, но это уже другая история.
P.S.
Краткий словарь из нашего лексикона в Кузбассе:
• забутовка – то же самое, что и тормозок. Примечательно, что на нешахтёрских предприятиях тормозок так и назывался – тормозок, а в шахтах – забутовка;
• сучка – ручная лебёдка, она же «тягалка». В Донбассе её именуют «жак»;
• лягушка – соединительное звено в скребковом конвейере СР-70. Так же у нас были и другие шахтёрские названия – «жаба», «серьга»;
• дурка – психиатрическая больница.