«У каждого есть пустота размером с Бога.»
«С башни спустился.
под ногами не пропасть теперь,
а земля.»
Сквозь деревья, на лицо падают первые лучи солнца. Пыльные окна, зеленые листья деревьев рассеивают мягкое утреннее солнце, из-за чего глаза приятно открываются сами. Несколько лучей падают на красный советский ковер. Переливы красного цвета, от совсем затертых бордовы оттенков, до светло красного, под солнцем ворса. Тепло ткани согревает остывшую за ночь комнату. Полежав еще несколько минут на боку, Н. перевернулся на спину. Закинув руки за голову, он смотрел в окно и наслаждался. В кое то веки хочется смотреть на улицу. Н. мягко потянулся, но решил не вставать. Закрыл глаза и окунулся в воспоминания.
Похожее утро было в его детстве. В воскресенье он просыпался, как обычно, к 7, в школу, но вставать можно было на час позже. Тогда он укутывался в одеяло, как настоящий взрослый морщился и стонал, а потом, улыбался и шел умываться. Улыбался просто так. Шел умываться, невкусной, жесткой водой (тогда она, кстати, казалась абсолютно нормальной), надевал первые вещи, попавшие под руку, и шел смотреть в окно. На улице никого не было, кроме дяди Паши. Но он уже заканчивал свое ночное пьяное дежурство, и шатаясь брел домой отсыпаться. Уличные растения были подсвечены солнцем и росой, а потому казалось, что всё вокруг ярче и приятней. Иногда у них во дворе появлялся туман. Настоящая сказка. Если вы увидите туман ночью – испугаетесь. А утром он больше похож на сон в глазах, который нужно протереть, чтобы окончательно проснуться.
По воскресеньям они ходили в церковь. Воскресные литургии были похожи на маленький праздник. Вся семья вместе завтракала. После наряжались и шли в церковь. Литургии для маленького Н. были скучны, но после, они обычно ходили в парк, и ради этого можно было потерпеть.
Первый, кто приходит на ум из людей – отец Иван. Н. всегда смешило имя. Как-то глупо так по-русски и просто иметь такое имя. Густые вечно хмурые черные брови батюшки притягивали взгляд. Если бы оценивать национальность по бровям, отец Иван – точно не русский.
Морщины по всему лицу у него были уже тогда. Сколько? Лет 20 назад. Темные карие глаза. Всегда в черной рясе. Густой теплый голос.
Почему-то ему всегда казалось, что воспоминания остались фрагментарные. А сегодня он мог ясно и явно пролетать сквозь свое детство. Задерживаться и пропадать в нем. Сколько уже прошло со звона будильника? Минут 20. Что ж, у него было еще пол часа. На секунду Н. ощутил тепло утреннего солнца, и снова окунулся туда..
Воскресная школа. Точнее маленькая комната под церковью. Она была настоящей магической пещерой. Как первые христиане собирались в темных пещерах, так и Н. с другими детьми спускались в полутьме, а дальше читали какие-то истории, учили стихи и впитывали основные идеи, видимо, морали.
Особенно запомнилось чувство от учителей. Теплая и добрая А.Д., с круглыми, приятными чертами лица, постоянно улыбалась. У нее был мягкий, немного низкий голос. Она вызывала какое-то очень приятное спокойствие во всех вокруг. Н. ее очень любил. Хотя она была полной противоположностью отца Ивана, чувства они вызывали примерно одинаковое. Им обоим было как-то не всё равно что ли. Вторая учительница, ее звали И.В., кажется, она была холоднее. Ей нужно было, чтобы дети обязательно учили стихи до конца, чтобы слова не пропадали, и чтобы соблюдался привычный порядок. В ее присутствии дети вели себя слегка скованно, двигались словно роботы, но только, когда нужно было заниматься делом. В перерывах И.В. исчезала, опустив голову, выходила из ‘кабинета’, оставляя детей с А.Д. Что-то грустное было в этом «выходе», и Н. захотелось побольше вспомнить о И.В.
Прозвенел второй «контрольный» будильник.
Н. пришлось вытянуть себя из сладкого омута и сесть на кровать. Он пропустил утреннюю зарядку, а потому тело недовольно жужжало. Договорившись с собой, что за это он отлично восстановился морально, Н. собрал себя в руки, умылся, и поехал к своему психологу.
Сессия началась, как и всегда, с абсолютного бреда и потока сознания Н. Последние несколько недель в свободное время он изучал церковные обряды, и все его мысли витали теперь вокруг огромного пласта человеческих жизней:
-Кстати! Мне всегда казалось, что церковь, как институция имеет очень жесткие правила. Но вы вообще видели, на сколько они разные внутри? На сколько по-разному общаются батюшки, как по-разному смотрят и ругаются старухи, которые следят за свечами., - Восторженный голос Н. всё усиливался. Его руки ставили акценты, словно дирижировали оркестром слов и идей.,- Акустика здания, ощущение «намоленности», исполнение икон, гравюры на стенах. Я тут недавно даже видел церковь…(многозначительная пауза) с коврами! , - Н
-Ладно, фух, я выговорился. Хотя нет, вот еще кое-что., - указательный палец Н. жестко направился на К.,- Наша работа кажется какой-то сборной солянкой из всех прошлых практик мира. Слушание, говорение, крики, танцы, движения, рисунки. Пока конкретного человека что-то не зацепит – будем пробовать новое. Вообще-то неплохой подход. Получается такой «кастомный» Бог., - Н. довольный откинулся на стуле, но тут же снова подскочил ровной спиной вверх.
-Но вот что меня беспокоит. Раньше, я имею ввиду в детстве, я просыпался наполненный верой. У меня не было вопроса о том, есть ли Бог, поможет ли мне он, или в чем смысл всего этого кошмара, который происходит с людьми. Но сейчас. Погружаясь всё глубже, оценивая всё через призму фактов и объективности, по-научному ставя под вопрос каждое утверждение, я словно падаю в пропасть. Бездонную, темную. Сомнения разрушают мою душу. И я не знаю, что теперь делать. Вот даже сейчас. Мы с Вами опустимся в эту дыру, я ее рассмотрю, потрогаю стенки, но ничего не изменится. Дыра остается. Мне чего-то не хватает. Чего-то очень важного и существенного!
- Вы говорили, что вспоминаете воскресную школу. Расскажите еще про нее., - Впервые за последние 10 минут заговорил К. Пожилой худощавый мужчина. Гладко выбритый, в рубашке и мягком шерстяной кофте. Выглядел он так, будто на замерзающего на холоде, изголодавшегося человека, надели, наконец, хоть что-то теплое. Глаза смотрели немного уставшем, однако любящими глазами. Так смотрят люди, которые очень много вытерпели, знают, что им еще долго терпеть, но продолжают нести свое бремя/призвание. Н. видел всё это, ему даже было жаль мужчину. Но он уже давно решил, что «в этот час» помощь нужна только ему. Иначе, за что он платит деньги?
- хм. - Н. улыбнулся., - первое что приходит на ум - Поднимаешь голову, а фрески на потолке рассказывают тебе настоящую историю. Бог-отец сидит на троне, а рядом, выстроились в ряд праведники. И ты веришь, что когда ты молишься за маму с папой, твой святой выходит из толпы, и идет к Божей Матери. Шепчет ей на ушко твою просьбу. А потом она идет к Богу-отцу, и уже сама передает твою просьбу, которая исполняется. И ты буквально воспринимаешь эту историю, как подлинное устройство мира. И когда молишься, прямо так и просишь: «передай, пожалуйста, Богу, что я прошу его, чтобы мои родители были здоровы. Или чтобы бабушка ушла к тебе, а не к Сатане. Да, каша не вкусная, бабушка вредная, но что же она может с этим поделать. А я ее прощу.». Прищуриваешься, сильно прижимаешь ладони друг к другу, будто так молитва будет интенсивней.
- и что за чувство, когда сжимаешь ладони, и молишься?, - К. слегка усилил вопрос голосом.
- Надежда, что сбудется. Хотя не совсем так., - Н. укусил губу, посмотрел в окно. Надежда – приятный бонус. Абсолютная вера. Словно эти люди сейчас спустятся с небес, и станут водить вокруг тебя хоровод. А сейчас.. Как-то эти сказки перерос, а в новые не поверил. Не понимаю я, что с этим делать. Знаю только, что мне надоело так хреново жить. Наши встречи перестали помогать. Мы докопали до какой-то настоящей жопы. И мне явно нужны какие-то другие инструменты и выходы. Что бы вы мне посоветовали, доктор, кроме Ваших услуг?, - Н. злился. Его глаза блестели, руки оказались скрещены на груди, как и ноги. Туловище откинулось к спинке. Он смотрел то на «доктора», то в окно. Левая нога (та, что осталась на полу), нервно двигалась и стучала.
- Для начала, вы можете рассказать, что вы сейчас чувствуете, - К. спокойно и непробиваемо задал вопрос. Такой вопрос больше похож на красную тряпку для быка. Н. Повернул голову в сторону К., резко вдохнул и распутал руки, которые машинально превратились в кулаки. Прошла секунда. Напряжение между мужчинами усилилось. Воздух стал мягкий и текучий. Н. следил за К. Любое проявление агрессии в его сторону спровоцировало бы Н. к действию. К. оставался непробиваемым. Прошло 15 секунд. Н. отвлекся. Обратил внимание на кулаки. «Еще год назад, я бы просто давил в себе злость. А сегодня уже готов избить своего психолога. Вот это прорыв.» Мысль развеселила его, он рассмеялся и расслабился.
- Ладно, Док, чувствую я гнев, потому что мы с вами хорошо отработали. Мне бы на вас сейчас накинуться, а это прогресс, знаете ли. Хочется мне только одного: разобраться со следующей задачкой внутри. Наша с вами работа больше похожа на ежедневную тренировку, или чистку зубов. Благодаря ней, я не хочу убить себя (а вас), и у меня есть силы двигать дальше. Но чего-то не хватает. И если смотреть проблеме совсем в лоб, то все мои мысли направлены на церковь детства. Поехать туда что ли? А вообще, реально, почему бы и нет. Реально! Боже мой, Док, вы гений! Спасибо! Если только там мне хорошо – то мне там ведь и нужно находиться? Правильно?, - Н. взглянул на психолога. К. взглядом отзеркалил заинтересованность и спросил:
- А вы как думаете?
- Что в той дыре я точно не останусь, как бы хорошо там не было. ЭЭЭХ! Ну почему всё не могло бы быть так просто! Но съездить точно хочу.
Прозвенел будильник. Время сессии подошло к концу. Они попрощались. Когда Н. закрыл дверь, К. спокойно сел за стол, снял очки, выдохнул, и начал устало протирать глаза. На его лице была легкая улыбка, которую он спрятал, положил куда-то вовнутрь себя, и пошел делать пометки в журнале.
Уже вечером пятницы Н. уехал на малую Родину. Снял квартиру на выходные, и прогулялся до двора его детства.
Первое, что он увидел - хмурые густые брови отца Ивана. И они посидели. Прошло более 20 лет, с момента, когда отец и мальчик в последний раз виделись. Н. невнятно подошел к отцу.
Представился, с заискиванием в глазах «узнал ли?», смотрел на старого священника. Тот не поднимая взгляда на долю секунды остановился. «Ах, да помню тебя! Совсем был малой еще, улыбчивый. а вот уже каким вышел. Ну и? чего пришел то к нам? По одежде вижу, что не останешься. Нацепил своих модных вещичек, а глаза беспокойные. Ну. Говори, чего пришел то?
-даа.. В общем то вы правы, отец Иван. Я.. хм…пусто на душе..
-ну да, ну да. Только с проблемами и приходят! Нет, чтобы хоть раз прийти да сказать: «ой, отец Иван, так хорошо было последние полгода. И это «хорошо» продолжается даже сейчас, слава Богу! Пришел вот поделиться с Вами, отец. Нет же. Как не придет человек, так с проблемами какими-то, переживаниями. Ну, что ты стоишь, опустив глаза. Рассказывай.
Из Н. полилось. Про то, как тяжело на душе, как опускается он в свою дыру, но света в ней нет. И не находится. Как его раздражают религиозные сказки, в которые он больше не может верить. Как психология, которая… Н. продолжал говорить, а его мысли были об отце Иване. 20 лет назад он был другим. Взрослый сильный мужчина. Бодро резко двигался, громко говорил. Сейчас же он всё больше превращался в старика. Мышцы сошли с тела, лицо немного обвисло. Морщины стали явными.
Отец Иван задумчиво слушал. Затем спросил:
- хм. Спортом каким занимаешься?
- Скалолазанием.
- Со страховкой, я надеюсь?
- Ну а куда ж без нее, отец Илья, я же не самоубийца.
- ну хоть что-то в тебе толковое! Ну так а чего ты тогда в душу себе без страховки то лезешь?
- Не совсем понимаю, о чем вы, отец Иван.
- ну, ты же пользуешься колышками, которые поставили другие люди до тебя, когда ползешь. Тренируешься перед сложной трассой. Разминаешься там. На сложные тропы не засматриваешься. А вот духовные дела так тебе с наскока подавай. Не слышишь меня? Лезешь в свою пустоту, да только без экипировки, знания, веры. Хоть с ума не сошел, и то хорошо.
-хм. Ну, у меня есть психолог.
- Психолог. Ну, хоть что-то. Если толковый твой психолог, то хорошо. А вообще, сложно будет одному. Без Бога, без общины. Подружка есть?, - Отец Иван спохватился и замолчал. Задумался. Очнулся, и быстро заговорил, - дальше сам разбирайся. Больше ничего тебе не скажу. Приходи регулярно, тогда сможем говорить. А так. Хватит с тебя.
-спасибо, отец Иван., - Н. поднял голову к окнам., -, да нужно будет почаще к вам заходить.
Они попрощались. Оба знали, что Н. придет к нему еще не скоро. А если и придет, то уже не к нему. На выходе Н. повернулся
- Передавайте А.Д. привет от меня.
- ага, давай Н., - последнее что увидел Н. – спину и седины священника.
Будь Н. внимательней, он бы узнал, что А.Д. умерла несколько месяцев назад. Что отец Иван так сильно постарел совсем недавно, что внутри церкви было холодней, чем обычно. К счастью, это обошло Н. стороной. Н. возбужденно куда-то шел. Шел прочь.
Еще день Н. провел в городе детства. Делать ему было совсем нечего. Людей он не знал, места его не волновали. Прошелся еще раз по «родным местам», и поздно вечером поехал обратно. Ехать нужно было часа 4, потому на вокзале он оказался за полночь.
Последний автобус Ушел. Метро закрыли. До дома идти километров 10. Такси вызывать не хотелось. Н. решил прогуляться.
«и все таки, было неплохо заполнить дыру светом. Чего-то отец Иван не договорил. И самое главное – почему так неприятно об этом думать!»
Н. знал, это хороший знак. Каждый раз, когда его изнутри начинало трясти от гнева, или страха, он знал - вопрос правильный.»
В 3 часа ночи он попал в какой-то совсем темный район. Бывают такие улицы, от которых сводит дух. Никого вроде нет, а ощущение, будто наступишь сейчас на шприц, или из-за угла тебя пырнут ножом.
Фонари светили плохо, и Н. стало неуютно. Он поднял плечи, чтобы повыше поднять куртку, и скрестил руки на животе. Ему хотелось оглядываться, всматриваться во тьму, чтобы предугадать нападение. Улица становилась мрачней, и Н. потянулся к телефону, чтобы вызвать такси. Но остановил себя, и стиснув зубы и качая головой пошел дальше.
//дальше должно быть описание улицы.
Н. быстро обернулся на звук и стал с поднятыми к голове руками. Боксерская поза, ноги в тонусе, сердце бешено стучало, разнося кровь и адреналин для боевой готовности. Н. вглядывался во тьму, а потом опустил руки и рассмеялся. Оказалось, что это был ветер, который решил перенести мусорный пакет на другую сторону улицы. Н. сделал вдох, выдох и постарался успокоиться. «если меня захотят убить – скорее всего у них получится. Да и кому нужен взрослый высокий мужик с рюкзаком и злой походкой.» немного успокоившись, он продолжил прогулку. Оборачиваться хотелось намного меньше, и Н. занялся изучением страха. Оказалось, что боялся он намного больше, чем стоило. Он представил всю улицу днем, и она ему понравилась.
Разобравшись с улицей, он направил внимание на пустоту внутри себя.
«Ну и где мне найти эти колышки-страховку? Кого еще, кроме психолога я должен поймать и затащить к себе на службу? Какой же он хитрый, этот отец Иван! Интересно, знает ли он, что жизнь больше похожа на проблему, которую нужно решать каждый день! Проблемы не заканчиваются, сил всё меньше. Каждый блин день! Сходит на тебя иногда хорошее настроение, на пару часов и все! Дальше опять ужас, смерть и зло. А когда этот ужас закончится.. Не так. Точнее единственный способ избавиться от этого всего - смерть. Потрясающе! А там, наверху, апостол Павел играет в рулетку «хороший/плохой». И это, если загробная жизнь существует. А ее может и не быть. И тогда все эти страдания впустую. Боже, какой бред! Просто потрясающе! Спасибо, дорогой Бог, за это удивительное путешествие по земле обетованной, которая похожа скорее на всратый фильм ужасов!»
Н. шел всё быстрее. Дыхание учащалось, он уже не обращал внимание ни на что. Все его мысли, всё его существо было направлено на решение сложнейшей проблемы. Опасность не имела значения, как и улица и Иван, и К., и он сам.
Но проблема всё не решалась, казалось не сдвигаемой, огромной. Не за что было ухватиться, черт бы побрал эти скалолазные сравнения! Н. почти перешел на бег, и тут. Начало светать. Издалека послышался звон колоколов. Он повернул за угол, и его облило светлым толстым звуком. Звук бил по всем частям тела. От ушей до пяток. Все мысли Н. пропали. Он шел на звук, словно зачарованный. Дойдя до церкви, он остановился. Кто-то стал за спиной, и положил руки Н. на плечи. Н. не повернулся. Простоял еще 5 минут, выдохнул. и пошел дальше.