Любовь — сильное чувство, которое дарит бурю эмоций. Однако порой сложно понять, что мы испытываем к своему партнеру. Возможно, это не любовь, а просто привязанность и симпатия. Понимаем, что иногда очень сложно разобраться в своих чувствах. Правда, существуют те, кто может без труда объяснить самые непростые ситуации. Давайте обратимся к поэтам и писателям, которые, кажется, научились тонко чувствовать настроение человеческой души. Марина Цветаева «Долго, долго, – с самого моего детства, с тех пор, как я себя помню – мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили. Теперь я знаю и говорю каждому: мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это – любовь. А то, что вы называете любовью (жертвы, верность, ревность), берегите для других, для другой, – мне этого не нужно. Я могу любить только человека, который в весенний день предпочтет мне березу. Это моя формула. Я хочу легкости, свободы, понимания, – никого не держать, и чтобы никто не держал! Вся моя жизнь – роман с собственной душо
Любовь — сильное чувство, которое дарит бурю эмоций. Однако порой сложно понять, что мы испытываем к своему партнеру. Возможно, это не любовь, а просто привязанность и симпатия. Понимаем, что иногда очень сложно разобраться в своих чувствах. Правда, существуют те, кто может без труда объяснить самые непростые ситуации.
Давайте обратимся к поэтам и писателям, которые, кажется, научились тонко чувствовать настроение человеческой души.
Марина Цветаева
«Долго, долго, – с самого моего детства, с тех пор, как я себя помню – мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили. Теперь я знаю и говорю каждому: мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это – любовь. А то, что вы называете любовью (жертвы, верность, ревность), берегите для других, для другой, – мне этого не нужно. Я могу любить только человека, который в весенний день предпочтет мне березу. Это моя формула.
Я хочу легкости, свободы, понимания, – никого не держать, и чтобы никто не держал! Вся моя жизнь – роман с собственной душою, с городом, где живу, с деревом на краю дороги, – с воздухом. И я бесконечно счастлива».
Антон Чехов
«Бывало, помню, в дни моего ловеласничества я бросал женщин из-за пятна на чулке, из-за одного глупого слова, из-за нечищенных зубов, а тут я прощаю все: жеванье, возню со штопором, неряшество, длинные разговоры о выеденном яйце. Прощаю я почти бессознательно, не насилуя своей воли, словно ошибки Саши – мои ошибки, а от многого, что прежде меня коробило, я прихожу в умиление и даже восторг. Мотивы такого всепрощения сидят в моей любви к Саше, а где мотивы самой любви – право, не знаю».
Лев Толстой
«Есть три рода любви. Я говорю про любовь к человеку, которая, смотря по большей или меньшей силе души, сосредоточивается на одном, на некоторых или изливается на многих, про любовь к матери, к отцу, к брату, к детям, к товарищу, к подруге, к соотечественнику, про любовь к человеку.
Любовь красивая заключается в любви красоты самого чувства и его выражения. Для людей, которые так любят, – любимый предмет любезен только настолько, насколько он возбуждает то приятное чувство, сознанием и выражением которого они наслаждаются. Люди, которые любят красивой любовью, очень мало заботятся о взаимности, как о обстоятельстве, не имеющем никакого влияния на красоту и приятность чувства.
Второго рода любовь – любовь самоотверженная, заключается в любви к процессу жертвования собой для любимого предмета, не обращая никакого внимания на то, хуже или лучше от этих жертв любимому предмету.
Люди, склонные к любви самоотверженной, бывают всегда горды своею любовью, взыскательны, ревнивы, недоверчивы и, странно сказать, желают своим предметам опасностей, чтоб избавлять от них, несчастий, чтоб утешать, и даже пороков, чтоб исправлять от них.
Третий род – любовь деятельная, заключается в стремлении удовлетворять все нужды, все желания, прихоти, даже пороки любимого существа. Люди, которые любят так, любят всегда на всю жизнь, потому что чем больше они любят, тем больше узнают любимый».
Иосиф Бродский
«Любовь есть бескорыстное чувство, улица с односторонним движением. Вот почему можно любить города, архитектуру per se, музыку, мертвых поэтов или, в случае особого темперамента, божество. Ибо любовь есть роман между отражением и его предметом».