Вы замечали, сколько на улице пожилых мужчин?
Теперь я в них всматриваюсь.
Считаю, сколько кому лет. Вот этот прожил больше, чем отец, или меньше? А почему больше? У него седая голова и кожа совсем старческая. Сколько ему? Лет 75, 80?
За три дня до смерти я приехала в его маленькую квартиру. Она похожа лачугу путешественника по миру и времени. На стенах и полу ковры из моего детства. Шерстяные, толстого ворса, сочные – гордость советской квартиры. Вот кривые сабли на ковре. Настоящие. Это зеки в колонии сделали специально для него. Не помню, чем он им помогал, и они ковали для него оружие. Как-то раз начальник цеха принес отцу кинжал с наборной ручкой и толстенным лезвием с зазубринами у корня. Завернут в коричневую бумагу. Кажется, на лезвии еще была кровь. Так отец рассказывал с довольной усмешкой от своего приобщения к закрытому миру зэков, млея от ощущения уважения со стороны этих людей. Не знаю, зачем он отдал этот кинжал мне. В итоге его сперли одни из моих квартиросъемщиков.
Вот китовый ус, который он привез из службы в морской пехоте. Вот голова Будды – это я привезла из Тайланда. Старинные пистолеты крест на крест рядом с саблями – настоящие, можно заряжать крупной круглой пулей. Вот вышивка – белый медведь и два медвежонка на нем. Это я вышила ему просто так, когда мне было уже года 23. Вот зуб мамонта. Кто-то из почитателей его успеха и таланта бизнесмена приволок на очередной праздник – экспонат из местного музея. Японская лампа, которая загорается от прикосновения и увеличивает яркость от прикосновения же – такая невидаль в начале 90х. Видеомагнитофон и компакт диски. Гора книг от местных кришнаитов. Когда он был могущественный и сильный, он спонсировал детский дом, дом престарелых и этих блаженненьких. Они ему нравились – напоминали о том, что мир разный и в нем есть место без околобандитских разборок, городских администраций, налоговых, пожарных, милиции. Они не брали денег – только продукты. В обмен приносили ему книги, кусочки каких-то святынь – все густо пахло благовоньями. Они не носили меха и кожи и до эпохи пуховиков и теплой синтетической обуви очень мерзли в курточках и кроссовках поверх многочисленных вязанных носков. Отцу было их жалко.
Он лежал на кровати высушенный, впечатавшийся в подушку, светлый, опрятный, со светящейся кожей. Голова темная – две сединки. Без возраста. Даже за три дня до смерти моложе других молодых, здоровых, тридцатилетних. В очках что-то серьезно искал в телефоне.
- папочка, какой ты у меня красивый!
Я расстегнула пальто и сняла шарф еще в подъезде, чтобы сразу было понятно, что уходить я не собираюсь – он мог сказать, что не хочет никого видеть, кроме нее.
Вот мужчина передо мной раскачиваясь всем телом переставляет правую ногу и правая рука у него безвольно, но пружинисто и бесконтрольно раскачивается загнутой клешней. Инсульт, после которого он встал. Он старше отца. Все они старше отца. Но он мог бы быть такой – МОЙ отец с безжизненным телом. И я бы любила его так сильно! И было бы так спокойно оттого, что он есть!
Вот этот опирается о трость так глубоко и увесисто. Черепашьи сухая кожа на руках. Сутулая спина. Пап, какой ты молодец, что гуляешь!
Вот другой. Поджарый и легкий, еле ступает. У него ходуном ходят старческие руки. С ним никого нет, чтобы помочь. Он с трудом забирает ручки своей авоськи в разные руки, чтобы положить в нее продукты. Долго и терпеливо, привычно борясь с тремором. Продуктов немного, но это занимает много времени. Они не тяжелые. Он левой рукой перекладывает ручки авоськи в правую руку, будто работает с гантелями, и чуть шаркая идет к выходу из магазина. Господи, у меня сейчас разорвется сердце – это же мой отец! Ну помогите же ему кто-нибудь! Ну скажите ему, что он такой, старый и беспомощный, неспособный себя защитить, тоже важен! Скажите, что вы видите его! Скажите, что он много сделал для всех нас и мы благодарны ему! СКАЖИТЕ! Пап, ПАПА, давай я помогу! Давай я буду водить тебя везде – ты больше никогда не будешь драться с авоськой один! Тыч почему не позвонил, что тебе что-то надо! Я бы сходила и с тобой, если тебе захотелось прогуляться.
Он смотрит на меня потухшими старческими глазами человека, вернувшегося из смертельного тумана. Рассеяно улыбается и соглашается безвольно, как ребенок. И я не вижу в этих глазах моего отца, бравого и всесильного, который все сам. Там старый человек, который несколько часов собирается и добирается до магазина и обратно.
Я прохожу мимо мужчины с авоськой и никто не замечает, что я плачу. И он не замечает.
Пожилых мужчин не так много на улицах, на самом деле. Если бы их было больше, я бы с трудом могла передвигаться.
#смертьблизких #смерть #пожилыелюди #утратаблизких #отецидочь #психологическаятравма #утрата #воспоминания #родителиидети